-- Хауэн аалейна я Аллах (помилуй вас Господи)! Аллах керим (Бог милосерд)! Йя Аллах джеиб эль фередж (пошли нам спасения Господи)! Аус мин билляхи (спаси нас, Боже)! отвечали мои спутники, отправляясь на свои посты.
Потрясающий крик напутствий, думалось мне, поразил бы и льва еслиб он теперь был недалеко, и хищник вероятно не осмелился бы тогда нападать на такую шумящую толпу. Как-то дико и грозно висели в воздухе эти гортанные фразы, эти резкие выкрики, которыми нас провожали словно на смерть.
Наконец все успокоилось мало-по-малу, толпа разошлась по своим куббам, и мы засели по постам... Тесный шалаш, где поместились мы вчетвером, находившийся в центре позиции прямо пред растворенными воротами дзерибы, из которого можно было легко осматривать кругом, благодаря сделанным везде отверстиям и щелям, был отличною наблюдательною сторожкой. В большую щель выставили свои ружья я и Исафет, берданка легла рядом с кремневкой, тогда как Ибрагим с Абиодом поместились по сторонам.
Ночь уже наступила когда мы вошли и разместились на своих постах. На темной лазури неба, обрезанной с севера темным зубчатым рельефом гор, уже блистали прекрасные созвездия. Семь звезд Большой Медведицы склонились низко к горизонту, Цефей, Кассиопея и Лебедь стояли почти в зените, а еще выше красиво выступал четырехугольник Пегаса, с Андромедой и Алголем составив фигуру подобную Медведице. На южном горизонте мерцали мелкие звездочки Водолея и Кита, а блестящий Атаир и Альдебаран, как стражи надзвездного мира, стояли друг против друга.
Чудною какою-то, непостижимою жизнью, казалось, в эту ночь жило небо, которому частые падучие звезды придавали особый чарующий эффект. Бороздя его как молнии светящимися дугами, порой в течение секунды горевшими на небе, а потом исчезавшими в голубом эфире, они казались действительно надзвездными светлыми духами, по народному сказанию смотрящими чрез серебристые звездочки с голубого неба на спящую землю.
-- Падающие звезды, это убегающие духи от меча Аллаха, говорят Арабы; это умерший ангел, верует Лопарь; это вестник смерти, сказывает монгольская песня; скатилась звездочка с голубого неба, закатилась еще одна жизнь человеческая, думает Русский народ.
Глубокая религиозная идея легла в основание всех этих мифических представлений, как лежит она в мировоззрении всех стран, народов и времен.
Старый Исафет тоже молча глядел на небо и его звезды, словно пытаясь прочесть на нем ему одному ведомые начертания. Одновременно почти рядом упали две звездочки, оставив длинный горящий след на темноголубой лазури. Встрепенулся Исафет и, приподнявшись, протянул руки к небу.
-- Аллах посылает нам удачу, прошептал он. -- Эль Хамди Лиллахи (слава Богу)! Теперь приходи проклятый, прибавил он, указывая пальцем в затуманившуюся даль, -- тебя ждет пуля человеческая... береги свое сердце!
Еак предсказания прорицателя дико звучали эти слова, обращенные, разумеется, к тому кого ожидали мы во мраке ночи, направив дула своих ружей на мирную дзерибу. Слова эти невольно свели мои мысли с надзвездного неба на спящую землю, на тихий дуар, наш шалаш, моих спутников и на предмет наших ожиданий. Я огляделся вокруг себя, словно ожидая встречи врага, но тихо было пока все вокруг; засыпала, повидимому, деревушка, засыпало и измученное стадо, запертое в дзерибе; как будто все было полно невозмутимой тишины, как будто и не ожидался страшный враг, не дающий пощады в роковую для человека ночь.