Сначала, судя по фёльетонной манерѣ г. Никитина излагать дѣло, я приписывалъ всѣ эти странныя и несообразныя исчисленія невнимательному отношенію къ дѣлу, недосмотру и т. п." но послѣ долженъ былъ разубѣдиться въ этомъ. Первое, что возбудило во мнѣ сомнѣніе относительно наивности и невинности автора, это то: почему при сравненіи петербургской конно-желѣзной дороги съ другими конно-желѣзными дорогами онъ не счелъ нужнымъ остановиться на дорогѣ перваго петербургскаго товарищества, на дорогахъ парижскихъ, даже ни слова не упомянулъ о нихъ? А ужъ, кажется, что ближе для сравненія и во всѣхъ отношеніяхъ болѣе подходяще, какъ дорога перваго петербургскаго общества. Тамъ можно было узнать и подлинныя цѣны постройки дороги, и подлинныя цѣны эксплуатаціи. Нѣтъ, г. Никитинъ объ ней ни слова, точно ея и на свѣтѣ нѣтъ. А вотъ на московскую конно-желѣзную дорогу обратилъ особенное вниманіе. Почему? потому, что это дорога такая, что г. Никитину нельзя было не обратить на нве вниманія. Общество конно-желѣзныхъ петербургскихъ дорогъ въ таблицѣ своихъ эксплуатаціонныхъ расходовъ между прочимъ показало, что у него на очистку пути отъ снѣга и грязи выходитъ 92,961 р., т. е. по 1,191 р. на версту. "Меня, говоритъ г. Никитинъ:-- это поразило. Но одинъ изъ директоровъ (общества конно-желѣзныхъ дорогъ) разсѣялъ мое сомнѣніе, предложивъ мнѣ разсчитать: какую сумму плачу а за очистку квадратной сажени въ своихъ домахъ?" Г. Никитинъ сосчиталъ и оказалось, что онъ за очистку каждой квадратной сажени въ своемъ домѣ платить мусорщику 2 руб. 25 к.; а такъ какъ у общества 100,000 квадратныхъ сажень, то ему слѣдовало бы, по мнѣнію г. Никитина, платить за очистку ихъ не 92,000, а 225,000 р. А тутъ какъ разъ въ подтвержденіе такого апріорнаго мнѣнія, до котораго г. Никитинъ своимъ умомъ дошелъ, конно-желѣзное москои ское общество даетъ и фактическое подтвержденіе. Оно за очистку отъ снѣга и грязи своего 28-ми верстнаго пути платитъ 66,368 р. или 2,370 р. за версту, т. е. пропорціонально именно столько, сколько и г. Никитинъ платитъ самъ за очистку своего двора и сколько, по его мнѣнію, должно было бы платить и петербургское общество конно-желѣзныхъ дорогъ. Однакожъ позвольте... Здѣсь выходитъ наружу обстоятельство такого рода, на которое стдитъ обратить вниманіе. Г. Никитинъ за очистку своего двора платитъ по 2 р. 25 к. за квадратную сажень, пропорціонально этому общество московскихъ желѣзныхъ дорогъ платитъ за очистку своихъ дорогъ по 2,370 р. за версту. Откуда же беретъ деньги на очистку своихъ дорогъ недостающія на каждую версту 1,179 р., а всего 135,000!-- Ужъ не жертвуетъ ли этихъ денегъ секретно обществу Губонинъ, для вящшаго соблюденія интересовъ обывателей города Петербурга! Опять, значитъ, надо идти ставить памятникъ Губонину! Нѣтъ, если это и было такъ, то будемъ просить общество, чтобы теперь, по разрѣшеніи думою налога на петербургскихъ обывателей въ пользу Губонина, оно впредь вносило въ свой расходъ на очистку дорогъ, согласно указанію г. Никитина, пропорціонально именно столько, сколько платитъ онъ за очистку своего двора, а затѣмъ и московское общество конножелѣзныхъ дорогъ.
Далѣе, всматриваясь внимательнѣе въ отчетъ г. Никитина, я убѣдился вполнѣ, что онъ прибѣгаетъ къ сравнительному пріему не тогда, когда это нужно для разъясненія дѣла, а тогда только, когда посредствомъ него можно запутать того, кто будетъ читать отчетъ, и расположить его въ пользу желаемыхъ выводовъ г. Никитина. Такъ, напримѣръ, идетъ въ отчетѣ рѣчь о томъ: слѣдуетъ ли установить однообразный тарифъ на всѣ разстоянія, или надобно установить разнообразный, смотря по протяженію пути, и въ какомъ размѣрѣ въ томъ и другомъ случаѣ? Кажется, гдѣ было бы нужнѣе, какъ не здѣсь, собрать самыя подробныя свѣдѣнія о томъ: какіе въ этомъ отношеніи существуютъ порядки на разныхъ иностранныхъ конно-желѣзныхъ дорогахъ? Но г. Никитинъ въ этомъ случаѣ объ иностранныхъ конно-желѣзныхъ ни гугу, а ограничивается слѣдующею собственною философіей: какъ это дѣло устроить.
"Если, говоритъ г. Никитинъ, административное учрежденіе установляетъ тарифъ, таксу для извознаго промысла, оно тѣмъ самымъ насильственно вторгается въ сферу экономическихъ торговыхъ оборотовъ населенія, долженствующихъ, до принципу, быть всегда свободными; но если соціальная или иная воображенія дѣлаютъ подобную опеку неизбѣжною, то учрежденіе, установіяющее таксу, непремѣнно должно стать на коммерческую почву и построить -- таксу на разсчетѣ; чѣмъ будетъ ближе этотъ разсчетъ къ дѣйствительности,-- тѣмъ легче упростить таксу, чѣмъ дальше -- тѣмъ труднѣе".
А если, дескать, такого разсчета не будетъ, то установленная такса останется только на бумагѣ. Въ доказательство, г. Никитинъ ссылается на примѣръ никогда не исполнявшейся въ дѣйствительности извозчичьей таксы 1852 года, таксы, опредѣленной въ 20 и 15 коп. на всемъ пространствѣ Петербурга, независимо разстояній.
Смыслъ всей этой рацеи тотъ, что, дескать, и при установленіи тарифа для конно-желѣзныхъ дорогъ надобно имѣть въ виду "и разстояніе, и мѣстность, и массу равныхъ другихъ условій" -- (какихъ?).
Всѣ эти соображенія въ общемъ совершенно справедливы и всегда принимаются въ разсчетъ при установленіи таксъ, тѣмъ они, какъ общія мѣста, ровно ничего не опредѣляютъ. На основаніи этихъ самыхъ соображеній за одно и то же протяженіе г. Никитинъ, ратующій въ пользу Губонина, назначитъ одну цѣну, а кто имѣетъ въ виду интересы города -- другую, потому вмѣсто -того, чтобы напрасно тужиться на измышленіе подобныхъ ничего не опредѣляющихъ общихъ мѣстъ, г. Никитину слѣдовало просто на просто собрать обстоятельныя свѣдѣнія о тарифахъ на иностранныхъ конно-желѣзныхъ дорогахъ, о величинѣ этихъ тарифовъ, о величинѣ тѣхъ разстояній, за которыя они берутся, и сличить ихъ съ нашими; тогда бы для всѣхъ стало ясно: насколько то или другое увеличеніе тарифа возможно и у насъ въ примѣненіи къ тѣмъ или другимъ нашимъ линіямъ. Большую услугу въ этомъ случаѣ могли бы оказать конно-желѣзныя дороги парижскія, которыя дѣйствительно могутъ быть названы образцовыми. Тарифъ парижскихъ конно-желѣзныхъ дорогъ, внутри всего Парижа, одинаковъ съ омнибусами -- внутреннее мѣсто 30 сантимовъ, наружное на имперіалѣ 15 сантимовъ. 30 и 15 сантимовъ или 7 1/2 коп. и 3 3/4 сер. металлическихъ на наши деньги при нынѣшнемъ курсѣ въ 250 сант. за рубль равняются 12 к. и 6 к., при курсѣ въ 350 сант. за рубль -- 10 коп. и 5 1/2 коп. Цѣна эта даже на нашъ курсъ вовсе не дорогая, если имѣть въ виду тѣ громадныя разстоянія, которыя проѣзжаешь за эту плату, тѣмъ болѣе, что всѣмъ платящимъ 30 сантимовъ предоставляется право на correspondance или на даровой проѣздъ и до слѣдующей станціи той же самой желѣзной дороги или смежной; такъ что платящій 30 сантимовъ платитъ собственно не за одну, а за двѣ станціи -- а въ двѣ станціи въ нѣкоторыхъ мѣстахъ проѣзжаешь чуть не весь Парижъ. Такимъ образомъ, въ Парижѣ внутри города въ сущности нѣтъ платы за станцію дороже 5 1/4 коп. до курсу рубля въ 350 сант. или 3 3/4 к. металлическихъ. Въ Берлинѣ... но позвольте, относительна Берлина и его тарифовъ по конно-желѣзнымъ дорогамъ приложена при отчетѣ г. Никитина тарифная таблица, приготовленная обществомъ петербургскихъ конно-желѣзныхъ дорогъ. Это приготовленіе въ своемъ родѣ chef d'oeuvre. Составитель этой таблицы цѣнность каждой станціи конно-желѣзной дороги оцѣниваетъ въ 4,20 к., нѣкоторыхъ болѣе длинныхъ линій 8,40 к., цѣлыхъ линій 0,30 к., 8,40 к., 10,50 к., наконецъ, одной самой длинной (9, 56 верстъ) 14,70 к. Спрашивается: что же это за цифры 4,20 к., 8,40 к., 10,50 к. и д. Всѣмъ вѣдь извѣстно, что въ Берлинѣ русскими копейками не платятъ, а платятъ нѣмецкими пфеннигами!-- А это, читатель, таже самая, составленная по сравнительному пріему г. Никитина, ворожба, которую мы видѣли и выше, т. е. марки по курсу 42 к. за марку превращены въ рубли, копейки, и отсюда оказывается, что будто бы проѣздъ станціи въ Берлинѣ стоитъ не менѣе 42,20 к. Еслибы составитель этой таблицы писалъ ее теперь, то онъ, конечно, по существующему курсу 2 марокъ за рубль, замѣнилъ 4,20 к.--5 к. 8,40 к.-- 10 к. и т. д., Мы обратимся къ другому курсу, бывшему передъ послѣднею войною, когда за сто рублей намъ давали 90 талеровъ или 270 марокъ и даже болѣе, и когда марка стоила всего 33 1/3. Но положимъ ее даже въ 35 к. Это уже очень хорошая накидка противъ ея дѣйствительной стоимости. И тогда цифры, приводимыя обществомъ, примутъ слѣдующій видъ: каждая станція будетъ 3 1/2 к., нѣкоторыя изъ болѣе длинныхъ станцій 7 к., цѣлыя линіи 5 1/2, 7,8 3/4, наконецъ, послѣдняя самый длиннѣйшая 12 1/4. Замѣчательнѣе всего то, что составитель таблицы ни слова не говоритъ о цѣнѣ проѣзда на имперіалахъ вагоновъ, точно будто имперіаловъ тамъ вовсе не существуетъ. Между тѣмъ, г. Никитинъ въ примѣчаніи къ одной изъ своихъ сравнительныхъ таблицъ сообщаетъ, что изъ 230 берлинскихъ вагоновъ только 66 одноконныхъ, а остальные 164 пароконные; а пароконные вагоны рѣдко не имѣютъ имперіаловъ. Какъ это г. Никитинъ могъ пропустить такой важный и, можно сказать, самый существеннѣйшій и необходимый фактъ для соображеній при установленіи тарифа на нашихъ имперіалахъ -- понять трудно. Г. Никитинъ нетолько нарочито долженъ былъ позаботиться о внесеніи въ таблицу тарифовъ для имперіаловъ, но и въ текстѣ своего доклада много и много поговорить о томъ, какъ дешевъ въ Берлинѣ проѣздъ на имперіалахъ. А впрочемъ, можетъ быть, нынѣ въ Берлинѣ одинаковая цѣна за. проѣздъ и внутри вагоновъ, и на имперіалахъ? Тогда необходимо было это оговоритъ. Прежде было не такъ. Я знаю въ Берлинѣ хорошо одну линію конно-желѣзной дорога, именно шарлотенбургскую, которая проходитъ черезъ Тиргартенъ и Шарлотенбургъ до колоніи Вестендъ. Жива въ Шарлотенбургѣ болѣе мѣсяца, я очень часто ѣздилъ по ней и именно на имперіалѣ. Тогда пѣна на имперіалѣ была половинная или составляла maximum 3/5 цѣны внутри вагона -- никакъ не болѣе. Мѣста внутри вагона стоили 2 1/2 гроша или 25 пфенниговъ, что по разсчету общества на наши деньги стоитъ 10,50 к., а по моему разсчету 8 3/4 к. Слѣдовательно, цѣна имперіала 4 3/4 или 5 1/2 к. Въ таблицѣ общества эта линія обозначается теперь открытой только по воскресеньямъ отъ часу пополудни отъ Бранденбургскихъ Воротъ на разстояніи 6,14 верстъ, съ платою по 8,40, т. е. по моему, по 7 коп. О цѣнѣ на имперіалѣ и по этой дорогѣ ничего не сказано, хотя я знаю, что мѣсто на имперіалѣ стоило тутъ, какъ я уже сказалъ, на половину или на 2/5 дешевле. Притомъ же, линія эта начиналась не отъ Бранденбургскихъ Воротъ, а отъ Купферграбена, проходила Доротеенштрассе, а потомъ входила уже въ Тиргартенъ, такъ что протяженіе ея еще до Бранденбургскихъ Воротъ было, вѣроятно, версты три, а до Шарлотенбурга около 10 верстъ, и за такое разстояніе на имперіалѣ платилось всего 12 1/2 или 15 пфенниговъ, по нашему курсу 4 3/8 или 5 1/4 к.
Но не можетъ быть, чтобы на берлинской дорогѣ не было особой таксы для имперіаловъ. Если ни г. Никитинъ, ни общество не говорятъ о ней, то не по чему другому, какъ по тому, что она въ думѣ могла обратить на себя чье нибудь вниманіе и послужить поводомъ къ вопросу: можно-ли, въ виду берлинскихъ цѣнъ на имперіалахъ, увеличивать цѣну мѣстъ на на птахъ имперіалахъ? Вы посмотрите вѣдь, какая разница представилась бы при показаніи цѣнъ берлинскихъ имперіаловъ съ нашими" на протяженіи почти одинаковомъ! За проѣздъ по дорогѣ отъ Бранденбургскихъ Воротъ до Шарлотенбурга, на протяженіи 6,14 верстъ, платится внутри вагоновъ 2 гроша или 20 пфенниговъ по разсчету общества 8,40 к. внутри вагона и, конечно, не болѣе 4,20 к. на имперіалѣ, а по моему курсу 7 к. внутри вагона и 3 1/2 к. на имперіалѣ. У насъ ново-деревенская линія имѣетъ протяженіе такъ же, какъ и шарлотенбургская, 6,29 верстъ, а между тѣмъ, за проѣздъ по ней платится внутри вагона 16 к., на имперіалѣ 10 к., болѣе чѣмъ вдвое противъ берлинскихъ цѣнъ. Такихъ безобразныхъ, сравнительно съ берлинскими, цѣнъ можно было бы въ нашемъ тарифѣ отыскать не мало, если бы этимъ заняться. Но у меня нѣтъ времени, потому еще ограничусь указаніемъ только очень курьёзнаго пассажа въ этомъ отношеніи. Общество конно-желѣзныхъ дорогъ въ своемъ проэктѣ увеличенія тарифа предположило оставить проѣздъ отъ Михайловской Площади до финляндской желѣзной дороги безъ измѣненія, т. е. 10 к. внутри вагона, а на имперіалѣ 6 к. Но г. Никитинъ и управа еще поусердствовали, положивъ взимать за это разстояніе въ 4,49 версты, 12 к. внутри вагона и 8 к. на имперіалѣ!!
Кромѣ того, есть я еще причина, по которой ни г. Никитину, ни обществу не выгодно было вводить цѣны мѣстъ на имперійлакъ берлинскихъ желѣзныхъ дорогъ въ свою табличку. Цѣны эти значительно понизили бы среднюю поверстную плату всѣхъ нашихъ линій. Теперь общество стоитъ на своемъ, что и при увеличеніи тарифа, средняя поверстная плата на его дорогахъ дешевле, чѣмъ на всѣхъ другихъ, дорогахъ. У меня, говоритъ оно, эта плата 1,79 к., а на берлинскихъ желѣзныхъ дорогахъ 1,84 к.-- Само собою разумѣется, что и теперь эту цифру 1,84 к. они едва натягиваютъ при помощи сравнительнаго Никитинскаго пріема, превращая марки въ рубли, по курсу марка -- 42 к.; почему и выходитъ у него, что проѣздъ по всему протяженію берлинскихъ дорогъ стоитъ 1 р. 6 к. А если разсчитать марку по курсу 35 к., то окажется, что проѣздъ этотъ будетъ стоить всего 87 1/2 к. и, слѣдовательно, средняя плата окажется 1,44 коп.-- А что-же бы вышло еще, еслибы общество внесло въ счетъ мелкія цѣны берлинскихъ имперіаловъ?
Изъ сказаннаго видно, что отчетъ г. Никитина вовсе не есть изслѣдованіе дѣла, а рядъ фокусъ-покусовъ, продѣлываемыхъ имъ передъ управою и думою при помощи сравнительнаго пріема, превращенія марокъ въ рубли и т. п. въ пользу общества. "Разъ, два, три! смотрите, господа -- говоритъ сей новый Боско, обращаясь къ публикѣ:-- вы видите, что всѣ разыскиваемыя вами и марки, и рубли -- все это состоитъ на лицо, вотъ смотрите на мой отчетъ. Видите ли?" -- "Да, видимъ: тутъ точно на лицо." -- "Ну, смотрите теперь: разъ, два, три -- видите, нѣтъ ихъ болѣе у меня и изъ отчета исчезли; ищите, гдѣ они?" -- А гдѣ ихъ теперь найдешь? Одни говорятъ, что они полностью находятся въ карманѣ Петра Іоновича Губонина. Но г. Полетика увѣряетъ, что у насъ такіе порядки, что у каждаго концессіонера, строителя, подрядчика деньги исчезаютъ изъ кармана немедленно по ихъ полученіи въ большихъ суммахъ, такъ что онъ приступаетъ къ дѣлу значительно уже общипаннымъ. Г. Полетика самъ бывалъ крупнымъ подрядчикомъ, и ему нужно вѣрить. Слѣдовательно, надобно думать, что то, что уплыло изъ кармана Губонина, попало въ карманъ общипавшихъ?! Не скажете ли вы намъ, г. Боско, гдѣ они -- эти общипавшіе Губонина, и кто они, чтобы, мы по крайней мѣрѣ знали, за кого будемъ платить налогъ?
Разъ вы уразумѣли, что всѣ исчисленія г. Никитина не суть дѣйствительныя исчисленія, а намѣренные фокусъ-покусы для потемненія сути дѣла и представленія его въ фальшивомъ свѣтѣ, для васъ весь отчетъ его принимаетъ уже другой смыслъ. Вы видите въ немъ не праздную фёльетонную болтовню, приправленную откровенностію и сердечностію, а хитро составленную защитительную рѣчь по пріему рѣчи Антонія надъ трупомъ Цезаря. Передъ г. Никитинымъ возбужденная петербургская толпа, готовая растерзать и Губонина, и общество конно-желѣзныхъ дорогъ за опустошеніе ея кармановъ. "Губонинъ и общество, кричитъ ему толпа:-- это -- чудище, а не люди!" -- "А вы что же думаете, отвѣчаетъ г. Никитинъ.-- Развѣ я ихъ понимаю иначе, чѣмъ вы? не считаю ихъ тоже чудищемъ? Да я, еслибы дѣло касалось только ихъ, то я и ходатайства ихъ не взялъ бы разсматривать. Съ какой стати? заключили они контрактъ съ управою, оказались несостоятельными; ну и пусть выпутываются, какъ знаютъ, или погибаютъ. По закону, на городѣ вовсе не лежитъ никакой обязанности помогать тому или другому контрагенту, оказавшемуся несостоятельнымъ. Но въ томъ-то и дѣло, что, по недосмотру управы, контрактъ съ обществомъ заключенъ такой, что общество можетъ завтра продать или заложить дорогу или, въ случаѣ его несостоятельности, тоже могутъ сдѣлать его кредиторы облигаціонеры. Управа дозволила выпустить обществу на 5.000,000 облигацій, а облигаціи обезпечены всею дорогою -- т. е. всѣмъ ея и недвижимымъ имуществомъ, какъ городская земля. И все это могутъ отобрать у города. (Зд ѣ сь г. Никитинъ прилгнулъ; но безъ этого, конечно, нельзя). Вотъ почему я только и взялся разсматривать ходатайство общества. И что я въ немъ нашелъ -- это ужасъ. Бываютъ ли еще гдѣ-нибудь такія расхищенія! Извѣстно, что нынѣ постройка паровыхъ дорогъ обходится не болѣе 50,000 на версту, -- общество цѣнитъ свою дорогу въ 89,000 слишкомъ -- и, въ доказательство большей стоимости послѣдней, указываетъ на свои пять парковъ, изъ которыхъ по цѣнности, дескать, каждый равняется первоклассной станціи паровой желѣзной дороги, на затрудненія и дороговизну отчужденія, на большое количество мостовъ и величину подвижного состава. Посмотрѣлъ я на хваленые парки, и оказалось все неважно, невзрачно, такъ что, можетъ быть, три такіе парка цѣнностью могутъ равняться развѣ только одной первокласной станціи паровой желѣзной дороги. Цѣны за отчужденіе земли (она на окраинахъ города), тоже не могли быть большія. Я захотѣлъ повѣрить это мое личное впечатлѣніе и заглянулъ въ отчеты обществъ конно-желѣзныхъ дорогъ: московской, берлинской, вѣнской -- и что-же, къ удивленію моему, оказалось -- что постройка петербургской конно-желѣзной дороги ст о итъ дешевле всѣхъ остальныхъ. Но это меня только удивило, но не смутило. Я продолжалъ мое изслѣдованіе и нашелъ: