-- Ага! Что же он сделал? Пятнадцать тысяч пиастров -- большая сумма.
-- Надо было покориться неизбежному, любезный сеньор, я записал их на общий расход общества.
-- Гм! Что же дальше?
-- Как я ожидал, сеньор, так и случилось: губернатор взял жемчуг и отослал меня, осыпав похвалами и рассыпаясь в извинениях. Таким образом я удостоверился, что подозрения его основаны лишь на одних неопределенных доносах и ни одного имени ему не известно.
-- Так значит, на первый случай мы спасены?
-- Надеюсь.
-- А что же сталось с индейцами, которых вы захватили?
-- К моему глубокому сожалению, я должен был велеть повесить их вчера, но, разумеется, умываю руки в этом деле -- приказание исходило от дона Рамона де Ла Круса, а не от меня, я только повиновался его воле.
-- Мы и не ставим вам этого в укор.
-- Потом я дал три пиастра настоятелю францисканского монастыря, чтобы он помолился за их души.