-- Ни, ни, Боже мой, командир! Говорю вам, это истый француз. Только идемте. Что вам стоит? Всадить себе пулю в лоб всегда будет времени довольно, если до того дойдет.
-- Пойдем, если ты непременно хочешь, -- ответил офицер, сомнительно покачав головой.
-- Только бы не прозевать надписи улицы, командир; мы идем в улицу Башенных Часов. Извольте видеть, дом, куда я веду вас, не дворец, даже и порядочным домом назваться не может. Сказать попросту, это грязная лачужка. Хозяин брался понемногу за всякое дело, кроме ремесла честного человека. Я встретился с ним в Шалоне, когда мы догнали полк. В то время он был маркитантом. Должно быть, это дело ему не шло в руку, потому при выступлении армии из Шалона он бросил ее, сказав нам, что предпочитает вернуться в Седан, свою родину. Он дал нам свой адрес и с тех пор я не видел его. Если б черт допустил, что он здесь, то я ручаюсь, что мы спасены.
-- Вот улица Башенных Часов, -- сказал офицер, указывая на узенький и страшно грязный переулок, у поворота которого они стояли.
-- Эхе! Смело войдемте в него, командир. На вывеске того кабачка стоит: "Для истого французского канонира".
Они повернули в улицу и прошли ее во всю длину.
-- Видишь? -- обратился к своему спутнику офицер. -- Вывески такой нет. Человек этот обманул тебя.
-- С вашего позволения, командир, так скоро судить не след. Вернемтесь назад.
-- К чему, когда я говорю тебе, что такой вывески не существует?
-- Все-таки пойдемте.