-- Господа, я побежден, -- молвил Адольф. -- Это не человек, а галион. Разумеется, мы должны пасть перед всесильным золотом. Теперь для меня ясно, что мы будем обедать с иностранными дипломатами.
-- С банкирами-евреями, -- поправил другой.
-- С кохинхинскими посланниками, -- добавил третий.
-- Если не с министрами, -- значительно произнес Петрус могильным голосом.
-- Милостивые государи и государыни, вы все находитесь в заблуждении.
-- Послушай-ка, Люсьен, -- обратился к нему Петрус, -- будь добрым малым и скажи, могу я не расставаться с трубкой?
-- Еще бы! Разумеется, будут курить!
-- Так эти благородные иностранцы выносят табачный дым? О! В таком случае они не дипломаты и не посланники.
-- Надеюсь, Люсьен, -- заметил глубокомысленно Петрус, -- надеюсь для тебя и для вас, что таинственные гости не окажутся пруссаками.
-- Вы с ума сошли, господа. Чтоб помирить вас между собой, я вам скажу, что один не кто иной, как мой брат...