-- Нет, ты меня не обманешь, сегодня ночью, пока ты писал, я прочел пять трактатов международного права и два учебника дипломатии, где разбираются вопросы о привилегиях, которыми пользуются дипломатические агенты, и положение о неприкосновенности их жилищ. Представь себе, Мигель, даже их кареты неприкосновенны. Из этого я делаю вывод, что я могу прогуливаться в карете консула без страха, безопасно, спокойно!
-- Ну, мой дорогой учитель, слушайте то, что я буду читать, и следите внимательно за оригиналом, который вы мне принесли!
-- Вот моя бумага! -- сказал дон Кандидо.
-- Или, вернее, бумага дона Фелипе...
-- Конечно! Но она принадлежит мне, как частному секретарю.
-- Хорошо, -- ответил дон Мигель и прочел список, в котором значилось двадцать восемь лиц наиболее уважаемых в Буэнос-Айресе имен, в том числе и имя дона Альваро Нуньеса со следующей мрачной припиской:
Попался восемнадцатого, в половине первого ночи, в руки Николаса Мариньо. По устному приказу расстрелян час спустя в казарме неизвестно по какой причине.
Прочтя имя этого старого и верного друга его отца, дон Мигель вздрогнул и вытер слезу.
-- Увы! Мигель, -- пробормотал дон Кандидо, -- сам дон Фелипе плакал, узнав об этой горестной потере!
-- Об этом ужасном убийстве, хотите вы сказать! Но будем продолжать. Теперь, вот мертвые! -- прибавил он, складывая бумагу, которую держал, и беря другую.