Наконец он не выдержал:
-- Ах, господин Лефериль, объясните ли вы мне все это?
Друг капитана носил имя Лефериль.
-- Объясню все, что вам угодно, милое дитя мое, -- добродушно отвечал тот, -- но сначала усядемся лучше за стол: я еще не завтракал, мне до смерти есть хочется... А вам?
Это "а вам" показалось великолепным молодому человеку, не евшему двое суток; он пожал плечами, сел за стол и напустился на еду.
Завтрак был сытный, кушанья хорошо выбраны; оба принялись есть взапуски. В продолжение добрых двадцати минут слышалось только движение челюстей, стук вилок, звон стаканов и время от времени замечания, вроде следующих:
-- Еще немножко -- вот этого рагу; передайте мне жаркое из дичи; вот превосходные котлеты; эта форель бесподобна; вот отличное вино и т.п.
Но как бы ни был велик аппетит, в конце концов можно все-таки наесться по горло, когда нельзя больше проглотить ни одного кусочка; сотрапезники наши не замедлили до этого дойти, и им пришлось остановиться.
-- Ах, -- сказал Шарль, бросая презрительный взгляд на крючок, вбитый в балку, и ставя на стол пустой стакан, -- давно уже я так не завтракал.
-- Тем лучше, -- отвечал, улыбаясь, г-н Лефериль, ловко занимавшийся приготовлением кофе. -- Я про себя скажу то же самое, дитя мое; посмотрите-ка на наше поле битвы: все съедено до костей.