Офицеры и оба противника вышли незамеченными.
Ночь была прекрасная, хотя и холодная; луна ярко освещала довольно прозаический вид города; улицы были пусты, только довольно густая толпа упрямо-любопытных лиц толпилась перед домом губернатора: жители Квебека обыкновенно возвращались домой к тушению огней и сейчас же ложились спать; одним словом, во всем городе не было ни одного освещенного окна.
Противники и свидетели прошли наудачу несколько шагов, повернули направо и по странному случаю остановились как раз перед домом, где была квартира Шарля Лебо.
-- Господа, -- сказал капитан Руссильонского полка, пытливо озираясь кругом, -- это место кажется мне удобным, как вы думаете?
Все остановились: их было человек двенадцать, сколько моряков, столько же и армейцев; выбрали место и беспристрастно сделали все приготовления к дуэли.
-- Господа, позвольте мне сказать одно слово, -- сказал морской офицер.
-- Говорите, сударь, -- отвечал за всех капитан.
-- Господа, вы, разумеется, не сомневаетесь, что я горю нетерпением отомстить за нанесенное мне оскорбление, но я, во всяком случае, не могу драться с первым встречным, которому вздумается меня оскорбить; вы знаете, что я -- граф Рене де Витре, капитан королевского фрегата "Слава", стоящего теперь на якоре в Монреале. Я должен знать, с кем предстоит мне скрестить шпагу и не унизит ли меня дуэль с человеком, который меня вызвал; привилегии дворянства на этот счет несомненны.
-- Это правда; таково право дворянства, -- довольно сухо отвечал старый капитан Шампанского полка, -- привилегии вам благоприятны, хотя, по-моему, вам бы не следовало быть слишком разборчивым, потому что ваша честь слишком серьезно задета.
-- Из-за этого дело остановиться не может, -- гордо сказал молодой человек, делая шаг вперед, -- хотя многие из вас меня знают отчасти, но я все-таки скажу, кто я. Меня зовут Шарль Лебо, я адвокат при парижском парламенте, состою секретарем при г-не Дореле, кригс-комиссаре Новой Франции; наконец, мой отец -- капитан швейцарской сотни его величества короля Людовика XV, да хранит его Господь!