Передъ нами -- памятниви древняго искусства, вырытые изъ подъ земли города, вновь открытыя рукописи и надписи: правда -- это красота, и стоитъ гнать ея исторію, и наши академіи сходятся рѣшать нерѣшеные споры школъ древняго искусства. Какія экспедиціи, какой трудъ измѣренія, какія усилія умовъ -- Нибура и Миллера и Лянарда,-- для того, чтобы опредѣлить мѣсто нахожденія Трои и столицы Нимродовой! Сколько морскихъ походовъ -- для того чтобы почтить память Данта,-- и для того чтобы привести въ ясность, кто открылъ Америку, приходится пуститься въ плаваніе не меньше того, какое нужно было для открытія. Дитя человѣкъ! вѣдь эта мягкая масса, изъ которой старшіе братья наши въ древности вылѣпили дивные свои символы,-- совсѣмъ не персидская и не мемфисская и не тевтонская, и совсѣмъ не мѣстная глина:-- это обыкновенная известь, обыкновенный песчаникъ съ водою и со свѣтомъ солнечнымъ, съ жаромъ крови, съ дыханіемъ легкихъ: ту же самую глину ты самъ держалъ въ неумѣлыхъ рукахъ своихъ, и бросилъ изъ рукъ, когда побѣжалъ ее же отыскивать въ старыхъ гробницахъ, въ гробовыхъ колодцахъ, въ старыхъ книжныхъ лавкахъ малой Азіи, Египта и Англіи. Это все то же многозначущее сегодня, всѣми пренебрегаемое; та же богатая бѣдность, всѣми ненавидимая, то же многоглаголющее, любвеобильное уединеніе, отъ котораго бѣгутъ люди въ города, на шумный рынокъ. Нынѣшній день притаился и спрятался,-- его надобно отыскивать: въ немъ удача и побѣда, въ немъ дѣйствительность, радость и сила. Всякій льститъ себя, никто не думаетъ, что настоящій часъ -- критическій, рѣшительный часъ для всякаго. Но всякому надо написать у себя въ сердцѣ, что каждый день, какой приходитъ -- лучшій день въ году. Ничего въ правду не узнаетъ человѣкъ, покуда не почувствуетъ, что каждый день -- день судебъ въ его жизни, день посѣщенія. Отъ вѣка божество являлось на землѣ въ смертной одеждѣ, въ.низкомъ и смиренномъ видѣ: плохое величіе то, что любитъ являться міру съ возвышенія, въ брилліантахъ и въ золотѣ. Настоящіе цари и владыки оставляютъ свои короны въ кладовой, и являются въ простомъ и бѣдномъ нарядѣ. Въ сѣверной легендѣ нашихъ предковъ, Одинъ является въ видѣ рыбака, живетъ въ бѣдной хижинѣ, чинитъ свою лодку. Въ индійской легендѣ -- Гари живетъ между поселянъ, простымъ поселяниномъ. Въ греческой легендѣ Аполлонъ живетъ съ адметскими пастухами, и Юпитеръ дѣлитъ сельскую жизнь съ бѣдными еѳіоплянами. И въ нашей исторіи Іисусъ родился въ ясляхъ, и двѣнадцать апостоловъ его -- изъ простыхъ рыбаковъ. Въ нашей наукѣ мы видимъ на каждомъ шагу, что природа являетъ въ маломъ крайнее свое величіе; таково было правило Аристотеля и Люкреція,-- а въ наши времена правило Сведенборга и Ганенанна. Возрастъ слоевъ земной воры опредѣляется по тому же порядку, въ которомъ совершается развитіе яйца. Въ народныхъ сказкахъ и легендахъ нашихъ -- самая могущественная фея всегда меньше всѣхъ ростомъ. Въ ученіи о благодати смиреніе выше всѣхъ добродѣтелей, и живой образецъ смиренія -- Мадонна; въ жизни тайна смиренія -- тайна мудрости человѣческой. Заслуга генія передъ человѣчествомъ всегда состоитъ въ томъ, что онъ снимаетъ намъ завѣсу съ простыхъ явленій обыденной жизни, и мы видимъ, чего не подозрѣвали прежде, видимъ божество въ простой одеждѣ, посреди толпы цыганъ и разнощиковъ. Въ ежедневномъ быту пріемъ для работы обличаетъ намъ мастера; мастеръ пользуется подручнымъ матеріаломъ, не дожидаясь покуда достанутъ ему издалека то, что слыветъ у другихъ за отличное, или изъ чего другіе работали со славой. "У полководца,-- говорилъ Бонапартъ,-- всегда достаточно войска, если только умѣетъ онъ употребить людей своихъ, и если самъ дѣлитъ походъ и бивуакъ съ ними".-- Дѣло, которое принесъ тебѣ настоящій часъ, не отвергай для другаго, болѣе заманчиваго и славнаго. Высшая точка на горизонтѣ мудрости въ одинаковомъ разстояніи отовсюду, и если хочешь найти ее, ищи ее тѣми способами, какіе тебѣ самому сродны и свойственны.
Но воображенію нашему всегда привлекательнѣе то дѣло, которое не на сей часъ требуется. Сегодня именно, и въ тотъ часъ когда обѣщали мы придти на работу, въ засѣданіе,-- какъ влекутъ васъ къ себѣ, сколько намъ обѣщаютъ дальніе холмы и вершины!
Главный урокъ исторіи состоитъ въ томъ что она показываетъ намъ цѣну настоящаго часа и долгъ его. Благо мое, дѣло мое -- то, на которое мнѣ указываютъ родина моя, мой климатъ, мои средства и матеріалы, мои сотоварищи.
Есть повѣрье что конскіе волосы въ водѣ превращаются въ. червей -- волосатиковъ. Ученые считаютъ его басней; но мнѣ часто, думается, что старыя вещи гніютъ, и изъ прошедшаго родятся змѣи. Поклоненіе дѣламъ предковъ можетъ превратиться въ обманчивое чувство. Достоинствомъ ихъ было не поклоненіе прошедшему; заслуга ихъ состояла въ томъ что они чтили настоящую минуту; и мы напрасно ссылаемся на нихъ въ оправданіе такой наклонности, которая имъ была бы противна, которой они не слѣдовали въ жизни.
И еще любимая мечта наша -- что намъ мало времени для дѣла. Но мы могли бы размыслить, что многія твари вкушаютъ изъ одной чаши, и каждое существо, сообразно своему составу, принимаетъ и переработываетъ въ немъ тѣ элементы которые ему свойственны,-- и время и пространство и свѣтъ и воду и пищу тѣлесную. Змѣя обращаетъ всякую свою добычу въ змѣю, лисица въ лисицу; и Петръ и Павелъ обращаютъ все бытіе свое въ Петра и Павла. Въ Нью-Йоркѣ кто-то однажды жаловался что мало времени. Простой индіецъ отвѣтилъ ему умнѣе иного философа: "мнѣ кажется, въ твоей власти все время какое у тебя есть".
Есть еще мечта: мы не можемъ отрѣшиться отъ мысли о великомъ значеніи долгаго времени -- года, десятилѣтія, столѣтія. Но старая французская поговорка гласитъ: Божье дѣло въ минуту совершается,-- "En peu d'heure Dieu labeure." Мы молимъ себѣ долгой жизни, но долгая жизнь значитъ:, полная жизнь, жизнь великая минутами. Истинная мѣра времени -- духовная а не механическая мѣра. Жизнь длинна свыше мѣры. Минуты духовнаго разумѣнія и провидѣнія, минуты полнаго единства въ личномъ отношеніи, одна улыбка, одинъ взглядъ,-- вотъ чѣмъ мы проникаемъ въ вѣчность и черпаемъ изъ нея полную мѣру. Въ такія минуты жизнь возносится до крайней точки и сосредоточивается; по словамъ Гомера "боги однажды только и въ одинъ только день даютъ смертнымъ ту долю разума, какая кому назначена".
Я одного мнѣнія съ поэтомъ Вордсвортомъ, что "одно только есть въ жизни счастье и нѣтъ иного -- счастье въ разумѣ и въ добродѣтели". Одного мнѣнія съ Плиніемъ, что "чѣмъ больше углубляемся мыслью въ эти истины, тѣмъ болѣе долготы придаемъ своей жизни". Я одного мнѣнія съ Главкономъ, когда онъ говоритъ: "О Сократъ! мѣра жизни для мудраго -- говорить и слушать рѣчи подобныя тому, что мы отъ тебя слышимъ"..
Тотъ одинъ можетъ обогатить меня, кто дастъ мнѣ мудрость дня, кто мнѣ освѣтитъ путь мой отъ восхода до восхода солнечнаго.-- Разумѣніе дня -- служитъ мѣрою человѣка. Поэтъ,-- съ одною своей поэзіей, математикъ, съ одними своими проблемами, не вполнѣ удовлетворяетъ насъ; но когда человѣкъ постигаетъ душой за одно и основныя начала мірозданія и праздничное величіе вселенной,-- тогда и его поэзія вѣрна и числа его отзываются намъ музыкой. Не тотъ для меня ученый изъ ученыхъ, кто можетъ раскопать передо мной погребенныя въ землѣ династіи Сезострисовъ и Птоломеевъ, опредѣлить мнѣ годы олимпіадъ и консульствъ, но тотъ кто можетъ раскрыть мнѣ теорію нынѣшняго понедѣльника, нынѣшней середы. Есть ли въ немъ то знаніе любви (piety), которое одно умѣетъ разгадать пошлость ежедневной жизни, можетъ ли онъ снять покровы съ тѣхъ узъ, которыми пошлые люди, пошлые предметы соединяются съ первымъ началомъ бытія? Пролетѣло пятнадцать минутъ: въ людскомъ мнѣніи, это доля времени а не вѣчность; мелкая, подневольная доля,-- доля надежды или доля памяти, это дорога къ счастью или отъ счастья, но не само счастье. Можетъ ли онъ показать мнѣ эту четверть часа въ связи ея со счастьемъ и съ вѣчностью? Вотъ истинный учитель, вотъ кто можетъ провесть насъ изъ рабскаго и нищенскаго быта -- въ богатство и въ увѣренность. Съ нимъ, на томъ мѣстѣ гдѣ онъ,-- честь и достоинство. Наша Америка, нищенствующая Америка, любопытствующая, всюду заглядывающая, повсюду странствующая, всему подражающая, изучающая Грецію и Римъ и Германію и Англію,-- Америка сниметъ запыленныя свои сандаліи, сброситъ полинявшую дорожную шляпу, и останется дома, и сядетъ въ мирѣ и въ сіяніи радости. Посмотритъ вокругъ себя: во всемъ мірѣ нѣтъ такихъ видовъ природы, въ исторіи вѣковъ не было такаго часа, въ будущемъ не найдется другой минуты благопріятнѣе! Часъ поэтамъ пѣть, часъ искусствамъ раскрывать все свое богатство!
Еще одно замѣчаніе. Жизнь только тогда хороша, когда она очаровательна и музыкальна, когда въ ней полный ладъ, полное созвучіе, и когда мы не анатомируемъ ее. Держи въ чести дни свои, превратись самъ въ день свой, не допрашивай его какъ профессоръ ученика. Міръ нашъ -- загадочный міръ; все что говорится, все что познается и дѣлается -- все загадка, все надобно принимать не въ разумѣ буквы, а въ разумѣ духа. Чтобы уразумѣть все въ правду, мы должны быть на верху своего званія. Когда птица поетъ пѣснь свою, слушай, но если хочешь слышать пѣснь, берегись разлагать ее на имена и глаголы. Постараемся воздержать себя, отдать себя, покориться. Когда утро наступаетъ, дадимъ мѣсто утру.
Все во вселенной идетъ волной и изгибомъ. Прямыхъ линій нѣтъ. Помню какъ теперь, что разсказывалъ иностранный ученый, заѣхавшій на недѣлю къ намъ въ домъ -- на радость моей юности. "Любимая забава у дикихъ островитянъ -- сказывалъ онъ -- играть съ волною на береговомъ прибоѣ. Они ложатся на волну, которая подхватываетъ ихъ и выноситъ, потомъ плывутъ опять, снова отдаются волнѣ, и съ наслажденьемъ по цѣлымъ часамъ занимаются этой игрой. Вся человѣческая жизнь состоитъ изъ такихъ-же переходовъ. Надобно умѣть выйти изъ себя, отдаться: кто не умѣетъ этого, для того не можетъ быть и величіи. А у васъ здѣсь и астрономія какъ будто для того чтобы присматривать за человѣкомъ. Не смѣешь выйти изъ дому, и посмотрѣть на мѣсяцъ и на звѣзды: все кажется что и они считаютъ шаги мои и допытываются, сколько строчекъ и страницъ я написалъ и прочелъ съ тѣхъ поръ какъ съ ними видѣлся... Не такъ живали мы въ своемъ краю: всѣ наши дни были не похожи другъ на друга, и всѣ смыкались во едино -- единою любовью къ тому, что занимало и наполняло насъ. Чувствовать полнымъ свой часъ -- вотъ въ чемъ счастье. Наполните, боги, часъ мой, такъ чтобы, когда прошелъ онъ, я могъ бы сказать: я прожилъ часъ, а не говорилъ бы такъ: вотъ, прошелъ еще часъ моей жизни."