-- Сотня талеров найдется и у меня; я готов служить ею хорошему приятелю, но в придачу в этой сумме могу ссудить его такою вещью, которая, между друзьями, стоит более тысячи талеров; по крайней мере, он может обогатиться ею, если только захочет.
-- Как, Вольдемар, в придачу?
-- Не пугайся, любезный Грель, это коротенькая повесть, более ничего. В молодости моей был у меня соседом пивовар Кауц, большой чудак, который пошел по миру от пустой пословицы.
-- Как от пословицы?
-- Когда приятели спрашивали у него, есть ли барыш от пива, то он обыкновенно отвечал: какой барыш, безделица, пятьдесят или шестьдесят талеров! А если говорили ему: господин Кауц, и ты потерпел от банкротства, то он имел привычку отвечать: что за потеря, сто или двести талеров, стыдно и говорить об этом! Наконец узнал он, что такое бедность. А никогда не бывать бы ему бедным, когда бы не имел он дурной пословицы. Какой ты суммы просил у меня, любезный Грель?
-- Я... я... мне нужно сто талеров.
-- Виноват, забыл. Но я имел еще соседа: он прозывался Томом. Этот человек имел пословицу, с которою выстроил каменный дом в три этажа, с большими флигелями и магазином.
-- Очень любопытен знать эту пословицу!
-- Когда у него спрашивали, каково торгуешь, господин Том, есть ли барыш, то он отвечал: превеликий, сто талеров, и с таким видом, что сердце радовалось! Если же, напротив, случалось сказать ему: от чего так задумчив, господин Том, что с тобою сделалось? Ах, друзья мои, отвечал он, потерял много, очень много денег, целые пятьдесят талеров! Этот человек начал с малого, а кончил большим; я уже сказывал тебе, что он имел дом в три этажа, с огромным флигелем и магазином. Какая же пословица тебе более нравится?
-- Разумеется, последняя.