На этомъ словѣ Катерина Семеновна удалилась.
-- Боже мой! Какой ужасъ, сказала Нелли, взглянувъ на окно до половины занесенное снѣгомъ.
На дворѣ уже третьи сутки бушевала мятель. Она застала нашихъ путешественниковъ между Вержболовымъ и Петербургомъ, и вагоны стояли нѣсколько часовъ въ открытомъ полѣ, гдѣ молодая дѣвушка изнемогала отъ страха и холода.
-- Ты знала заранѣе что мы не въ Италію ѣдемъ, отвѣчалъ Опалевъ.
-- Мнѣ не легче отъ того что я это знала.
Она сняла свою шапочку и обратила къ брату блѣдное, правильное лицо.
-- Что съ тобою сдѣлалось, Нелли? Ты дуешься.... toi qui es toujours si raieonable? Если въ тебѣ нѣтъ тѣни патріотическаго чувства, не теряй изъ виду по крайней мѣрѣ что мы пріѣхали въ Россію за имѣніемъ, пріѣхали чтобъ обезпечить себя на всю жизнь. Съ сердцовъ ты даже не взглянула на эти комнаты. Мы здѣсь у себя, сказалъ онъ оглядываясь.-- Мы въ томъ городѣ который она такъ любила, подумалъ онъ переносясь мысленно въ Парижъ на русское кладбище, гдѣ лежала его мать, предметъ его перваго, страстнаго чувства.
Опалевъ отвернулся, и волненіе, которое онъ испытывалъ съ тѣхъ поръ какъ въѣхалъ въ Москву, обнаружилось едва примѣтной слезой. Его сильно смущали эти слова: "я на родинѣ." Онъ съ малыхъ лѣтъ любилъ родину экзальтированной любовью изгнанника, стремился къ ней какъ стремятся ко всему что намъ являлось лишь въ мечтахъ, къ неизвѣстному, къ недосягаемому.
-- Пріѣхать сюда было необходимо, сказала Нелли,-- и я, кажется, всѣми силами торопилась отъѣздомъ; но я не одарена, какъ ты, счастливой способностью жить воображеніемъ, любить то чего не знаю, и видѣть то чего нѣтъ. Eh, bien! Elle est jolie ta patrie, заключила она, бросивъ косвенный взглядъ въ окно.
-- Посмотри: maman, воскликнулъ Опалевъ.