Долго продолжался разговоръ между матерью и дочерью. Даша немного успокоилась, но взволновалась опять, когда Мавра, закрывая лицо рукавомъ и заливаясь смѣхомъ, передала ей порученіе Опалева.
-- Что ты, дура? Чему? спросила Катерина Семеновна.
-- Э-э-эхъ! Катерина Семеновна! отвѣчала Мавра,-- словно Нѣмцы какіе! и выбѣжала въ кухню, гдѣ насмѣялась вдоволь.
-- Я къ нему не пойду, пусть онъ ко мнѣ придетъ, сказала Даша.
-- Куда это къ тебѣ? Онъ здѣсь вездѣ у себя, отвѣчала Катерина Семеновна.-- А насъ онъ пріютилъ; когда одолжаешься, надо и спасибо сказать. Поди-ка къ нему, да держись поскромнѣе; сама увидишь что такъ лучше.
Даша повиновалась; въ глубинѣ души она понимала что мать ея была права, но тѣмъ не менѣе не могла заглушить въ себѣ желанія отдѣлать хоть не самого Опалева, то по крайней мѣрѣ его сестру. Къ счастію, ей не удалось привести своего намѣренія въ исполненіе. Опалевъ ее встрѣтилъ такъ вѣжливо, такъ привѣтливо что Даша не только смягчиласъ, но поневолѣ понизила голосъ и заговорила скромно, съ достоинствомъ. Въ нее вдругъ переселился духъ матери.
-- Вы желали меня видѣть, Дмитрій Богдановичъ? спросила она, садясь въ кресло которое ей подалъ Опалевъ.
-- Я вамъ душевно благодаренъ, отвѣчалъ Опалевъ,-- и если вы позволите, я обращусь къ вамъ съ просьбой.
-- Я сдѣлаю все что зависитъ отъ меня, но прежде всего я хочу васъ поблагодарить за услугу которую вы намъ оказали; вотъ три мѣсяца мы ваши постояльцы.
-- Вы меня одолжили, согласившись остаться здѣсь. Домъ былъ подъ вашимъ присмотромъ, а я вошелъ сюда какъ постоялецъ. Безъ васъ я былъ бы здѣсь какъ въ лѣсу.