-- Пожалуйте, обратился къ нему швейцаръ.
Въ первой комнатѣ, на диванѣ, у самыхъ дверей, должно-бытъ для наблюденій, сидѣлъ, à la Turque, огромной толщины, лысый, съ довольно рѣзкою физіономіей, господинъ, и перешептывался и хихикалъ съ молодымъ человѣкомъ, худощавымъ, безъ лысины и безъ физіономіи. Первый былъ знаменитый московскій гастрономъ, артистъ своего ремесла,-- второй -- никто. Мимо этой группы шелъ торопливо, озабоченно, словно за важнымъ дѣломъ, баринъ лѣтъ 50, съ очками поднятыми на лобъ. Хихиканье затихло на минуту и возобновилось когда показался Опалевъ, который, не подозрѣвая что на этотъ разъ онъ былъ предметомъ наблюденій гастронома, прошелъ во вторую комнату.
Тамъ, за четырьмя ломберными столами, сидѣли игроки. Молчаніе прерывалось только возгласами о ликахъ и козырномъ тузѣ. У одного стола сидѣлъ съ трубкой въ рукахъ баринъ углубленный въ чужую игру.
Опалевъ окинулъ любопытнымъ взглядомъ игроковъ. Очевидно это не были страстные игроки. Кто ознакомился съ выраженіемъ лица игрока, не забудетъ его, и человѣкъ немного впечатлительный остановится предъ нимъ, какъ остановился бы предъ всякимъ явленіемъ выходящимъ изъ ряда обыкновенныхъ. Лица обратившія на себя вниманіе Опалева не выражали ничего кромѣ мирнаго спокойствія. Игра ихъ была не что иное какъ убѣжище отъ скуки. Опалевъ пошелъ дальше.
Вотъ и третья комната, и въ ней три стола съ тѣми же экземплярами игроковъ, съ тѣмъ же мертвымъ молчаніемъ. Но въ сосѣдней комнатѣ раздался возгласъ и знакомое уже Опалеву имя: Кувшинникова!
"Ça?... à qui en ont-ils avec la Kouvchinnikôff?" подумалъ Опалевъ, съ невольнымъ удареніемъ на послѣдней гласной, и вошелъ. Говорящіе были люди пожилые, дородные, ни о чемъ не думающіе; люди наводящіе на вопросъ: зачѣмъ они родились? На что имъ умирать? Одинъ изъ нихъ, взглянувъ на Опалева, позвалъ офиціанта и спросилъ довольно громко:
-- Кто это? Поди узнай.
Опалевъ повернулъ налѣво и пошелъ своею дорогой.
На билльярдѣ сражалось двое игроковъ, маркёръ вскрикивалъ: "12ть -- и ничего!" и подъ звукъ его голоса какой-то баринъ храпѣлъ, растянувшись на диванѣ.
Но вотъ Опалевъ вступилъ въ комнату называемую инфернальною. Всего два занятыхъ стола, за каждымъ по два игрока, которые записываютъ и стираютъ выигрышъ; около нихъ человѣкъ десять зрителей въ глубокомъ молчаніи! Опалевъ зашелъ еще въ другую комнату, но въ ней никого не было, за исключеніемъ старика, дремавшаго предъ каминомъ....