Бѣдная дѣвочка находилась въ чаду, въ напряженномъ состояніи ума. Работа не спорилась въ ея рукахъ, и она не замѣчала что Ивлевъ сталъ заглядывать къ ней все рѣже и рѣже. Съ нимъ она избѣгала разговора объ Опалевыхъ и вообще говорила разсѣянно и принужденно, а иногда оставалась въ своей комнатѣ, пока онъ сидѣлъ у Катерины Семеновны.
Въ глазахъ Нелли короткость ея брата съ Рулевыми была смѣшна и даже неприлична, и аристократка не скупилась на намеки, высказываемые "en petits coups de griffe".
Разъ Опалевъ засидѣлся у Даши, и зашелъ къ Нелли уже въ ту минуту когда она собиралась въ свою спальню.
-- Aurais-tu veillé chez Mme de la Rochefoucault, Mity? On la dit irresistible, сказала она.
-- Пощади меня твоими вѣчными колкостями, отвѣчалъ Опаловъ.-- Для тебя соблюденіе такъ-называемыхъ приличій будетъ всегда дороже счастья быть любимой. Рулевы такіе добрые люди. Признаюсь, я не понимаю какъ ты не пригласишь къ себѣ иногда Дашу, хоть скуки ради.
-- И мать ея тоже? спросила Нелли.
-- Мать ея очень умная женщина и никому не навязывается. Но Даша, хотя и смотритъ провинціалкой, умна, развита и готова привязаться къ тебѣ отъ всей души.
-- Au fond pourquoi pas? сказала Нелли. И рѣшила про себя: "je remploierais à faire mes petites emplettes."
X.
У Елены Павловны были старинная знакомая Наталья Николаевна Чимирязева. Наталья Николаевна жила въ собственномъ домѣ и съ незапамятныхъ временъ сидѣла вѣчно на одномъ и томъ же мѣстѣ въ небольшой гостиной, на кушеткѣ, и вышивала по канвѣ или вязала изъ шерсти полоски которыя назначались для церковныхъ ковровъ, для одѣялъ или для мебели. Знакомымъ Натальи Николаевны невозможно было бы себѣ ее представить безъ шерстяной полоски, или полоску безъ нея. Она шила медленно, важно, и часто вглядываясь въ узоръ, покачивала головой и говорила своей дочери: