-- Надо признаться что отецъ былъ странный человѣкъ!.. Enfin, il n'est plus! прибавила она еще.
Опалевъ не отозвался.
Въ то время какъ Нелли начинала понимать свою мать, онъ наоборотъ переставалъ понимать ее. Побочное обстоятельство, встрѣча съ Дашей, раздражило его до глубины серца, охладило окончательно къ странѣ съ которой не связывала его никакая святыня, ни въ прошедшемъ, ни въ настоящемъ.
И въ самомъ дѣлѣ, какой смыслъ имѣли для него эти развалины? Какое воспоминаніе оживляли для него опустошенныя комнаты? Онъ въ нихъ не видывалъ дѣдушку, любителя цвѣтовъ, сидящаго у окна за чашкой чаю и праздно смотрящаго въ садъ. Онъ не поспѣшилъ заглянуть въ дѣтскую, гдѣ его убаюкивала, укладывая въ кроватку, баловница няня, и умывала съ уголька отъ глаза. Не онъ сидѣлъ за азбукой въ классной комнатѣ, гдѣ стоитъ еще столъ облитый чернилами и исцарапанный перочиннымъ ножичкомъ, его не манила къ книжному шкафу знакомая съ дѣтства, толстая, давно утратившая переплетъ и заглавный листъ книга, съ поучительными повѣстями и волшебными сказками....
Онъ не помнилъ длиннаго стола посреди большой залы, облитой лѣтнимъ солнцемъ, въ имянинный день, и хозяйки матери, ожидавшей сосѣдей. Онъ не улыбнулся, не заплакалъ, не замечтался надъ этими воспоминаніями. Въ немъ даже не пробудилась любовь къ собственности, простое желаніе владѣльца поддержать, украсить оставленное гнѣздо. Ему представилась въ будущемъ одна лишь сухая, скучная возня съ хозяйствомъ.
-- Что, много намъ съ вами будетъ хлопотъ? спросилъ онъ у Аѳанасія Ивановича.
Тотъ покачалъ головой.
-- Коли вамъ угодно, мы сегодня же обо всемъ переговоримъ, отвѣчалъ онъ.-- Имѣніе богатое, но привести его въ порядокъ не бездѣлица.
Послѣ обѣда Опалевъ увелъ его въ свой кабинетъ, сказавъ сестрѣ:
-- Этотъ разговоръ рѣшитъ нашу участь.