-- Верстахъ въ пяти, и я постараюсь воспользоваться такимъ сосѣдствомъ.
-- У васъ будетъ другое, болѣе-пріятное сосѣдство, очень-наивно отвѣчала Алина: -- въ Ситнѣ же живетъ одна изъ моихъ родственницъ... Наши усадьбы почти-смежны.
А кто ваша родственница?
-- Магдалина Ивановна Елецкая. И знаете ли, я бы даже дала вамъ порученіе къ ней, если только это васъ не затруднитъ.
-- Сдѣлайте одолженіе, все, что вамъ угодно. А ваша родственница молодая женщина?
-- Мы съ ней ровесницы: ей двадцать-три года.
-- Она замyжeмъ?
-- Да, ужь шесть лѣтъ, и очень-счастлива: мужъ ея отличный человѣкъ.
Брежнева не заинтересовали подробности о семейномъ счастіи Магдалины Ивановны, а заинтересовало все то, что Алина умѣла ему сказать о сторонѣ, гдѣ онъ провелъ свое дѣтство и первую молодость; какъ о старомъ другѣ, разспрашивалъ онъ о краѣ, имъ давно-покинутомъ, но незабытомъ. Вдругъ, за стуломъ Брежнева, сидѣвшаго противъ Алины, вытянулась длинная фигура Васиньки, который пристально посмотрѣлъ на Александру Михайловну, значительно ей поклонился, сопровождая свой поклонъ самой лукавой улыбкой, и исчезъ. Александра Михайловна покраснѣла до ушей; ей стало неловко въ эту минуту; къ-счастью, пріѣздъ новыхъ гостей заставилъ Брежнева покинуть свое мѣсто; она собралась ѣхать. Въ залѣ ей перебилъ дорогу Васинька и щегольскимъ французскимъ нарѣчіемъ, этимъ несчастнымъ нарѣчіемъ, которое каждый уродуетъ по-своему, сказалъ не переводя духа:
-- Pour sur déjà, à present, vous ne voudrez pas partir à la maison?