-- Онъ, однако, умный человѣкъ, сказала Мадлена, дѣлая надъ собой страшное усиліе, чтобъ на слова мужа не разразиться взрывомъ страшнаго гнѣва.
-- То-то я и удивляюсь, что вздоръ дѣлаетъ.
Иванъ Борисовичъ еще разъ поцаловалъ жену и вышелъ изъ комнаты.
V.
Мадлена была совсѣмъ не та женщина, которую бы могъ полюбить Брежневъ. Ему нравилась безусловная мягкость, даже слабость женской природы, и въ самомъ умѣ женщины онъ не терпѣлъ ничего рѣзкаго. Влюбиться въ одну красоту онъ рѣшительно не умѣлъ: красота не говорила его воображенію, если не отражала женственности красавицы.
По отношеніямъ Брежнева къ его Marguerite des Marguerites мы уже имѣли случай видѣть, что онъ былъ способенъ на долгую привязанность, переживавшую самую любовь. Но скажу мимоходомъ, что въ этой женщинѣ, которой нѣтъ роли въ моей повѣсти, соединялись всѣ условія, составлявшія женскую прелесть въ глазахъ Брежнева. Онъ долженъ былъ полюбить ее и объ этой любви сохранить самое нѣжное воспоминаніе.
Совершенно-другаго рода впечатлѣнія произвелъ на него своенравный, гордый образъ любящей Мадлены: въ Брежневѣ сильно заговорило самолюбіе -- и только самолюбіе, и онъ безъ любви, почти-безсознательно сталъ запутываться въ сѣти, про него безсознательно же сотканныя руками Мадлены. Онъ не полюбилъ ея, но мало-по-малу привыкъ ею любоваться, какъ прекрасной, необыкновенно-удачно обрамленной картиной: къ ней шли и роскошь ея будуара, и цвѣты англійскаго партера, и свѣжесть нарядовъ, и само хладнокровіе, съ которымъ Иванъ Борисовичъ отражалъ ея капризы. Мадлена, конечно, не помирилась бы на такомъ поклоненіи красотѣ ея, но такъ странно сложился ея первый романъ, что и Брежневъ не то къ ней чувствовалъ, что бъ она хотѣла, да и она совершенно-превратно понимала его чувства... Впрочемъ, иначе и быть не могло: для Мадлены настала давно-желанная пора любви съ увлекательными препятствіями и тревогами, съ завѣтными тайнами и минутными радостями. Она такъ спѣшила жить этой новой жизнью, что дополняла воображеніемъ то, чего въ ней дѣйствительно недоставало, и незамѣтно, съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе, разсчитывала на взаимность Брежнева, что придавало ей и силу совладать съ собой, и находчивость, которую она не имѣла случая пріобрѣсти навыкомъ. Самое же чувство ея къ Брежневу высказывалось всегда особенно-граціозно и своенравно. Вотъ одинъ примѣръ.
Случилось разъ, что Иванъ Борисовичъ, любившій похвастать своими оранжереями, показывалъ Брежневу недавно-выписанный имъ новый сортъ горденіи, которую Брежневъ назвалъ своимъ любимымъ цвѣткомъ. Подарить ему великолѣпное растеніе Мадлена не посмѣла въ присутствіи мужа, но, на другой день утромъ, въ часъ верховой прогулки, сорвала всѣ цвѣты и приколола ихъ къ корсажу своей амазонки. Зная привычки Брежнева, она поѣхала къ лѣсу, гдѣ онъ часто бывалъ по утрамъ, а берейтора, слѣдовавшаго за ней, подъ благовиднымъ предлогомъ отослала персты за двѣ, въ сосѣднее село.
Едва онъ скрылся за ближнимъ курганомъ, Мадлена въѣхала въ давно-знакомый ей лѣсъ. Это былъ одинъ изъ тѣхъ лѣсовъ, которыми такъ богаты берега Оки -- весь изъ высокихъ стройныхъ березъ, съ корнями, поросшими кустарникомъ, съ вѣтвями падающими какъ длинные, распущенные волосы, и похожими но выраженію М-ча, на слезы плачущей вдовы. Дорога тѣнистой просѣкой спускается къ рѣкѣ, которая то скрывается отъ путника, то опять сверкаетъ передъ нимъ, какъ-скоро рѣдѣетъ лѣсная чаща. Направо и налѣво извиваются тропинки, то ведущія къ избѣ лѣсника, то убѣгающія въ глубину оврага, гдѣ бьетъ ключъ студеной воды... Черезъ оврагъ живою аркой перекинулись березы; пахучія ихъ вѣтви падаютъ до земли. Какъ здѣсь свѣжо и привольно, особенно утромъ, когда капли росы дрожатъ на листьяхъ! Голоситъ хоръ встрепенувшихся лѣсныхъ пташекъ и вдругъ разомъ замолкнетъ, испугавшись внезапно-раздавшагося выстрѣла, посланнаго въ цѣлое стадо утокъ, которыхъ съ самой зари караулилъ охотникъ на одномъ изъ мелкихъ озеръ, какихъ много но берегамъ Оки.
Съ просѣки Мадлена свернула направо и спустилась въ лощину. Ей пахнуло въ лицо бальзамическимъ воздухомъ; до слуха ея все яснѣе-и-яснѣе сталъ доходить мѣрный шумъ водяной мельницы, живописно-пріютившейся между двумя холмами.