Она могла видѣть, какъ Брежневъ встрепенулся, всталъ и съ удивленіемъ осмотрѣлся, не зная, откуда ему послышалось это имя, которымъ его давно никто не называлъ.
Вдругъ Мадлена показалась изъ-за кустовъ. Изумленный Брежневъ хотѣлъ бѣжать за нею, но она, не оглядываясь, легко и ловко, какъ Лючія Ламермуръ, ужь поднималась въ гору во весь галопъ своей лошади, управляя одной рукою, а другой отстраняя отъ лица своего длинныя березовыя вѣтви. Въѣхавъ на гору, она остановилась, бросила Брежневу букетъ горденіи и ускакала.
Вечеромъ ей намекали тономъ нѣжнаго упрека, что неосторожность -- гибель счастья (изъ чего, впрочемъ, не слѣдуетъ заключать, что между Мадленой и Брежневымъ было сказано хотя одно слово о собственномъ счастьи и взаимной любви), а двѣ недѣли спустя, въ день рожденія Мадлены, на ея туалетномъ столѣ появился изящной рѣзьбы костяной ларчикъ, въ золотой оправѣ, а въ ларчикѣ лежала свѣжая вѣтка горденіи. Не знаю, подверглось ли опять намекамъ это новое обстоятельство, но день рожденія Мадлены Брежневъ, разумѣется, провелъ въ Ситнѣ. Къ-вечеру пріѣхало еще двое-трое сосѣдей, съ которыми Иванъ Борисовичъ занялся разговоромъ о какомъ-то очень-запутанномъ дѣлѣ, потребовавшемъ даже справокъ со "Сводомъ Законовъ". Мадлена стояла въ дверяхъ залы и, выжидая минуты разговора съ Брежневымъ, разсѣянно смотрѣла на клумбы.
-- Иванъ Борисычъ опять занятъ дѣломъ, сказалъ Брежневъ, подходя къ Мадленѣ.-- Намъ остается подивиться его неутомимости.
-- Что жь удивительнаго? отвѣчала она.-- Вы знаете, что онъ человѣкъ положительный.
-- Человѣкъ положительный? повторилъ Брежневъ.-- Да что это значитъ? женщины привыкли подъ этимъ словомъ разумѣть людей, занятыхъ исключительно матеріальными вопросами.
-- Это правда. Я зову его положительнымъ потому именно, что онъ придаетъ слишкомъ-много значенія матеріальнымъ сторонамъ жизни.
Несмотря на свое сочувствіе къ другимъ ея сторонамъ и чтобъ смягчить смыслъ своего замѣчанія, Брежневъ продолжалъ:
-- Знаете ли, что, въ-сущносги, я гораздо-матеріальнѣе вашего мужа?
-- Въ-самомъ-дѣлѣ?