-- Я случайно въ Москвѣ и никого еще не видала, отвѣчала Лизавета Васильевна, представляя его Аннѣ.
Мильшинъ былъ одѣтъ съ большею тщательностью. Безукоризненность его прически доказывала, что онъ только-что вышелъ изъ рукъ парикмахера, послѣ продолжительнаго сеанса. Слишкомъ затейливый узелъ шарфа, украшеннаго блестящей булавкой, роза въ петлицѣ и хлыстикъ spartaman'а съ перваго взгляда обличали подражателя, а не властелина моды. Пріемы и разговоръ Мильшина отличались необыкновенной развязностью.
-- Случайность также привела меня къ вамъ, сказалъ онъ, садясь возлѣ Лизаветы Васильевны.-- Вчера я былъ въ Сокольникахъ у нашей общей кузины Нины Алесовой, когда ей принесли вашу записку, а сегодня чуть свѣтъ...
..... И я у вашихъ ногъ!
Скажите, вы не тронуты моей поспѣшностью?
-- Напротивъ, и тѣмъ болѣе, что я никогда не имѣла права на все разсчитывать, отвѣчала Лизавета Васильевна съ легкой ироніей.
-- Вы знаете, я человѣкъ мгновенья! продолжалъ Мильшинъ: -- не умѣлъ побѣдить какого-то глупаго чувства и любопытства, свойственнаго человѣческой природѣ, и пріѣхалъ къ вамъ вопреки всѣхъ моихъ убѣжденій. По моему, свиданье послѣ долгихъ лѣтъ разлуки -- опасная и пошлая вещь! Да! лишняя морщина на лицѣ или ея сердцѣ разомъ опошлить прошедшее. Гораздо благоразумнѣе было бы хранитъ въ первобытной, свѣжести память прошлаго. Вы похудѣли, поблѣднѣли, у меня уже пробивается сѣдина, и оба мы вѣроятно успѣли утратить много вѣрованій, много молодости! Вопросъ: къ чему я пріѣхалъ?
-- Да это надо у васъ спросить, отвѣчала Лизавета Васильевна, смѣясь.
-- Ну, дайте ручку и не сердитесь. Помните, я когда-то пользовался преимуществомъ васъ бѣсить?
-- Это правда: вы мнѣ ужасно надоѣдали.