-- Нѣтъ, отвѣчала Лизавета Васильевна: -- я его не люблю. Вчера еще я поклялась бы что равнодушно увижусь съ нимъ; но послѣ всего, что я выстрадала, равнодушіе, видно, невозможно! И какъ меня оскорбляетъ его обращеніе со мной. За что онъ меня стыдится? Такъ ли должно выражаться чувство раскаянія въ человѣкѣ, котораго долго я считала достойнымъ любви? Или ему нечего щадить женщину, какъ скоро отъ нея нечего ждать! Вы видѣли, онъ даже не поклонился, онъ спѣшилъ отвернуться и ускакать!
-- Да онъ не успѣлъ узнать васъ, отвѣчалъ Викторъ.
-- Онъ назвалъ меня по имени.
-- Вамъ, вѣроятно, послышалось, что онъ васъ назвалъ.
-- Викторъ, у васъ благородное сердце, отвѣчала Лизавета Васильевна.-- Нѣтъ сомнѣнія, что онъ узналъ меня, но не будьте къ нему строже нежели къ другимъ. Онъ дурно поступилъ со мною, но не ручайтесь ни за кого.
-- Что вы говорите? сказалъ Викторъ съ жаромъ.-- Нѣтъ! нравственная мысль о женщинѣ возникла въ вашемъ поколѣніи. Отжили Печорины! ихъ нѣтъ и не будетъ. Мы помнимъ, что еще недавно былъ вѣренъ и современенъ этотъ типъ, и едва вѣримъ себѣ. О циническихъ понятіяхъ XVIII вѣка я и не говорю. Кто допуститъ возможность теперь однимъ развратомъ составить себѣ славное имя, какъ были тому примѣры за восемьдесятъ лѣтъ тому назадъ. Нѣтъ! умнѣе и нравственнѣе стало общество; оно можетъ снисходить къ слабостямъ и смѣшнымъ сторонамъ людей, но должно ненавидѣть и гнать порокъ, который ему вреденъ.
-- Я рада вѣрить, Викторъ.-- Лучше поплатиться за такія убѣжденія, нежели прожить вѣкъ свой безъ любви и вѣры въ людей!
-- Слава Богу! сказалъ Викторъ.-- Вы будете всегда молоды душой.
Кабріолетъ остановился у воротъ останкинскаго сада.
-- Куда мы пріѣхали? спросила Лизавета Васильевна, озираясь кругомъ.