-- Восемь часовъ; теперь мы никого не застанемъ дома; куда же намъ спѣшить? Дождитесь меня здѣсь.
Когда Лизавета Васильевна осталась одна, ей разомъ съ поразительною вѣрностью представился цѣлый рядъ незначащихъ и почти неуловимыхъ обстоятельствъ, едва ею замѣченныхъ прежде и явно говорившихъ о любви Тарбенева къ ней: множество частностей въ отношеніяхъ его къ Аннѣ; способность его никогда не забывать ни одного слова, сказаннаго ему Лизаветой Васильевной; его постоянное вниманіе ко всѣмъ ея прихотямъ; цвѣтокъ, который выпалъ изъ ея волосъ и который Викторъ унесъ съ собою, будто бы желая справиться о его латинскомъ названіи...
Не оставалось никакого сомнѣнія, что Викторъ ее любитъ... И все болѣе задумывалась Лизавета Васильевна, чертя кончикомъ своего зонтика какіе-то узоры на пескѣ; она едва замѣтила, какъ воротился Викторъ, подалъ ей руку, приглашая идти... и только ступивши на каменныя ступени дворца, она вспомнила, куда онъ ее ведетъ...
Я не берусь за описаніе останкинскаго дворца; читателю случалось, вѣроятно, засыпать надъ страницами болѣе даровитыхъ авторовъ, посвященными описаніямъ такого рода. (Стоитъ припомнить первую главу "Notre Dame".) Но я обязана сказать, какое впечатлѣніе произвело на Лизавету Васильевну это прихотливое и теперь заброшенное жилище русскаго вельможи. Обозрѣвъ весь дворецъ, она старалась дать себѣ отчетъ въ общемъ его расположеніи или припомнить разнообразные его детали. Въ ея памяти оставался только капризный лабиринтъ великолѣпныхъ залъ и галлерей, перерѣзанныхъ арками, украшенныхъ статуями, поставленными въ ниши, семейными портретами, связками старинныхъ оружій. Все это сливалось въ какое-то фантастическое цѣлое, которое невольно воображеніе населяетъ отжившими образцами...
И Лизаветѣ Васильевнѣ, и Виктору казалось, что вотъ сейчасъ между колоннъ раздастся дѣтскій шагъ лермонтовской княжны.... И мало ли еще романическихъ тѣней вызывало сюда ихъ воображеніе!
-- Не правда ли, сказала Лизавета Васильевна: -- здѣсь невозможно быть одной, здѣсь необходимъ воспріимчивый спутникъ?
-- Я оттого и хотѣлъ быть вами.
-- Вы угадали, что Останкино мнѣ понравится?
-- Я зналъ это навѣрное.
Такое сходство вкусовъ еще наканунѣ показалось бы Лизаветѣ Васильевнѣ дѣломъ случайнымъ; но теперь ей былъ понятенъ тайный смыслъ этихъ словъ; она не отвѣчала, но робко взглянула на Виктора: лицо его сіяло счастьемъ. Они шли молча. Викторъ не хотѣлъ выдать свою тайну, а Лизавета Васильевна боялась поощрить недозволенное и нераздѣле иное чувство...