-- Сядемте, сказала она; -- я устала.
Они расположились на скамьѣ.
-- А что же дворецъ? .спросила Анна.
-- Викторъ, нельзя ли его посмотрѣть?
-- Хорошо, я пойду узнаю.
Черезъ десять минутъ Викторъ воротился съ отвѣтомъ, что дворца видѣть невозможно. Богъ знаетъ -- почему, Лизавета Васильевна этого ожидала, и, сказать ли правду, ей было бы досадно, еслибъ Викторъ принесъ другой отвѣтъ.
-- Ну такъ давайте пить чай, сказала Анна, у которой сейчасъ же подъ рукою нашлось утѣшеніе въ неудачѣ.-- Пойдемте, посмотримте, гдѣ намъ лучше расположиться.
Черезъ четверть часа самоваръ былъ на столѣ.
-- Какую взяли вы книгу? спросила Лизавета Васильевна. Викторъ вынулъ книгу изъ кармана, нѣсколько минутъ перебиралъ листы и прочелъ одно, изъ лучшихъ стихотвореній Лермонтова.
Немногіе одарены способностью читать стихи, можетъ быть, оттого, что очень немногіе понимаютъ ихъ. Очень часто вмѣняютъ себѣ въ обязанность читать стихи какъ прозу, забывая, что гармонія непремѣнное условіе поэтической формы. Викторъ былъ одаренъ замѣчательно музыкальнымъ голосомъ и превосходно читалъ; онъ весь увлекся чтеніемъ: машинально проводилъ рукою по лбу и откидывалъ назадъ смой русые вьющіеся волосы, какъ будто для того, чтобъ освѣжиться отъ внутренняго волненія; всѣ черты его лица оживлялись, глубокій взглядъ его голубыхъ гласъ загорался тихимъ блескомъ... Лизавета Василтевна, неожиданно пораженная выразительностію его физіономіи, съ удивленіемъ всматривалась въ Тарбенева и вслушивалась въ звучный его теноръ, передававшій стихи во всей полнотѣ мысли и во всей мелодіи звуковъ.