Когда поутру Анна вошла къ ней въ комнату, въ Лизаветѣ Васильевнѣ мелькнуло чувство похожее за отвращеніе; но оно исчезло при мысли, что Викторъ не любитъ Анны.... Съ Викторомъ Лизавета Васильевна свидѣлась по прежнему; она лишняго раза не пожала его руки, но все существо ея оживилось: въ бархатныхъ ея глазахъ явился непривычный блескъ, улыбка получила неотразимую прелесть; каждое движеніе дышало внутреннею радостью, даже вседневный нарядъ Лизаветы Васильевны никогда, казалось, не бывалъ ей такъ къ лицу, и никогда Лизавета Васильевна не бывала такъ увлекательна и мила...
Вся это не ускользнуло отъ Виктора, но требовало объясненія... Пользуясь отсутствіемъ Анны, которая отправилась примѣрять новое платье, онъ пытливо взглянулъ на Лизавету Витальевну. Она сидѣла въ большихъ креслахъ возлѣ лампы, поставленной на пьедесталѣ, и перелистывала какой-то журналъ. Высокіе штамбы розъ наклоняли надъ ней свои великолѣпныя верхушки. Свѣтъ лампы, падая на нее съ верху, разливался по ея волосамъ и придавалъ матовую бѣлизну цвѣту ея лица... Ея разсѣянный взглядъ переходилъ отъ страницъ книги къ узорамъ ковра: видно было, что ее занимала какая-то мысль. Вдругъ она закрыла книгу, встала, быстро подошла въ своей шкатулкѣ, отперла ее и принялась чего-то искать....
-- "Это однако досадно и непонятно, сказала она: -- никто кромѣ меня не отпираетъ этой шкатулки; какъ что нибудь можетъ изъ нея пропасть! Я и тогда напрасно искала его....
Знакомое уже Виктору чувство ревности зашевелилось въ его сердцѣ. Въ одинъ мигъ его воображеніе соорудило самый сумазбродный романъ, которымъ объяснялась внезапная перемѣна Лизаветы Васильевны. Мало ли что могло случиться послѣ встрѣчи въ Сокольникахъ? Развѣ не возобновляются старыя связи?
Онъ вынулъ изъ кармана подаренный ему на память бумажникъ, поспѣшно открылъ его и подалъ Лизаветѣ Васильевнѣ листокъ бумаги.
-- Вотъ ваша пропажа, сказалъ онъ съ замѣшательствомъ.-- Извините, что я вамъ ранѣе не возратилъ ее.
Необдуманнымъ движеніемъ Лизавета Васильевна схватила листокъ и поднесла его къ лампѣ. Онъ вспыхнулъ, и черный свертокъ пепла, по которому еще перебѣгали искры, полетѣлъ на коверъ и упалъ къ ногамъ Тарбенева.
Тарбеневъ задрожалъ всѣмъ тѣломъ. Лизавета Васильевна была также смущена, также растеряна какъ и онъ... Появленіе Анны прервало это мучительное и лучшее мгновеніе ихъ жизни: Это мгновеніе уничтожило всю твердость Тарбевева, всю послѣдовательность его поведенія, всю задуманную имъ будущность!
-----
Анна осталась недовольною новымъ платьемъ.