-- Ну! сказала она, входя въ комнату: -- поздравляю! все приходится перепарывать. Нынче просижу съ вами хоть до разсвѣта; завтра я ѣду къ Марьѣ Петровнѣ, и мнѣ ужь будетъ не до того.
Тарбеневъ не зналъ, какъ досидѣть этотъ вечеръ, и ушелъ ранѣе обыкновеннаго. Онъ задыхался отъ волненія, ему нужны были просторъ и движеніе; онъ долго ходилъ по улицамъ и уже поздно воротился домой. Сперва онъ думалъ только о своемъ счастіи, но мало по малу передъ нимъ стали раскрываться печальныя стороны его положенія. Все было сказано между нимъ и Лизаветою Васильевною. Въ силу какого же закона разстались они сегодня послѣ невольнаго признанія взаимной любви? Онъ отдалъ бы половину жизни, чтобы взглянуть на нее еще разъ въ этотъ счастливый день... Ужели этого не будетъ? думалъ онъ.... и вдругъ въ немъ блеснула безумная надежда; можетъ быть, ей также душно въ четырехъ стѣнахъ какъ и ему, и она не останется дома; можетъ быть она проѣдетъ здѣсь! Онъ растворилъ окно и сталъ глядѣть на улицу; экипажи съ трескомъ проѣзжали мимо, тѣни прохожихъ вытягивались силуэтами до самой крыши противулежащаго дома и исчезали за его угломъ.... Но и экипажи, и прохожіе становились рѣже и рѣже.... Вотъ въ послѣдній разъ по тротуару послышались чьи-то торопливые шаги, и замерли въ отдаленіи.
Весь городъ спалъ. Одни часовые протяжно перекликались! Тарбеневъ готовъ былъ заплакать какъ женщина.
Такъ прошелъ часъ, другой; уже свѣтало.
Тарбеневъ всталъ и принялся ходить по комнатѣ. Покончить съ Анной было не трудно. Даже не трудно было бы ее утѣшить: стоило ввѣрить ее покровительству богатыхъ родственниковъ, которые уже не разъ находили случай выразить, ей свое неудовольствіе на неровный бракъ; стоило дать ей возможность вступить въ свѣтъ, по которому она вздыхаетъ.
А не искать же оправданій разрыву съ Анной. Развѣ не доказано, что вымершую любовь ничѣмъ не оживить? И могло ли удержать ея чувство, основанное на дѣтскомъ заблужденіи! Упорствовать въ заблужденіи когда истина ясна какъ день, не значатъ ли добровольно себя обманывать? Ужели простительно въ пользу обмана жертвовать и своимъ и чужимъ счастьемъ?
Викторъ продолжалъ ходить неровными шагами и волновался, самъ не зная чему, еогда вопросъ такъ ясно, и логически разрѣшался въ его пользу. Чего же еще онъ добивался? Зачѣмъ выступалъ на ненужный бой съ самимъ собой? Бѣдный Викторъ! Онъ напрасно всю ночь напролетъ доказывалъ себѣ, что слова благородство, честь, убѣжденія -- однѣ слова; онъ себѣ не повѣрилъ, не нашелъ ни одного парадокса, который въ немъ пересылалъ бы врожденное познаніе добра и зла...
Къ какимъ обольщеніямъ не прибѣгалъ онъ? чего не передумалъ?
И обязанъ ли онъ отвѣчать за то, что Анна ere полюбила? И полно любитъ ли она его да и способна ли любить кого нибудь на свѣтѣ? И неодинаково ли онъ связанъ въ отношеній къ обѣимъ женщинамъ? И сама Анна не желаетъ ли другей будущности?
Каждую изъ этихъ мыслей онъ встрѣчалъ какъ путь спасенія и отступался отъ каждой изъ нихъ...