-- Не хожу. Вотъ смотри, у меня лекціи Иванюкова лежатъ. Гораздо лучше, чѣмъ у насъ.
-- Кто этотъ Иванюковъ? профессоръ?
Королёва улыбнулась съ едва замѣтной насмѣшливостью.
-- Теноръ. Конечно, профессоръ! Какая ты, Зацѣпина! Ты точно Райскому въ жены готовишься!
-- Которому Райскому? совсѣмъ ужь оробѣвши, спросила Зацѣпина и нерѣшительно посмотрѣла на Королёву. Королёвой стало ее жалко.
-- Не важно, сурово сказала она, какъ бы заглушая въ себѣ жалость этой суровостью:-- Райскій въ "Обрывѣ". И что ты не работаешь, Зацѣпина? Хоть бы читала. Не доведутъ тебя до добра эти порывы.
-- Не могу я быть деревянной, вдругъ озлобленно и колко возразила Зацѣпина:-- я для жизни живу, а не для книжекъ.
-- Зачѣмъ же ты на курсахъ?
-- А затѣмъ и на курсахъ, что жизнь здѣсь нравится. Не всѣ сухари. Я не машина. И все-таки я работаю. Я вотъ за рефератъ примусь; Хворостанская обѣщала мнѣ, и мы съ ней будемъ... будемъ въ публичную библіотеку ходить, и потомъ буду защищать. И все-таки буду жить, буду ходить въ оперу, въ театръ...
Послѣднія слова она произнесла, будто вызывая. Но Королёва промолчала.