И, задыхаясь, проглатывая слова, размахивая руками, началъ выбрасывать изъ себя названія картинъ, фамиліи художниковъ, упоминать выставки галлерей, студіи...
-- Забавы! круто и жолчно отрѣзалъ N:-- а чтобъ покончить съ вами, вотъ вамъ прямой и простой вопросъ: какъ я, жанристъ и художникъ "не безъ таланта", долженъ изобразить мужика?
-- То есть какъ же мужика?
-- Очень просто. Мужика, котораго "пластически" изобразилъ Тургеневъ въ образѣ сфинкса... Мужика, который заполонилъ наши мечтанія и насѣлъ на насъ, какъ камень... отъ котораго ни проходу, ни проѣзду нѣтъ.
-- Но все таки я не понимаю...
-- Вотъ вы сказали: выбирай моментъ. Такъ порекомендуйте такой моментъ, гдѣ бы мужикъ возможенъ былъ въ правдивомъ "пластическомъ" изображеніи. Въ такомъ изображеніи, чтобъ внесъ въ сознаніе зрителя нѣчто новое и, опять повторяю, значительное, а не одну только игру красокъ, и не одни этнографическія свѣдѣнія.
-- Но почему же не этнографическія? вильнулъ нѣсколько обезпокоенный господинъ въ пенснэ.
Художникъ злобно посмотрѣлъ на него.
-- Да потому, что скучно, сказалъ онъ:-- потому что отъ макулатурныхъ матеріаловъ и безъ того дѣваться не куда, потому наконецъ, почему и Глѣбъ Успенскій не хочетъ быть этнографомъ.
-- Ну, ладно, поспѣшно согласился господинъ въ pince-nez:-- ну, вотъ вамъ моментъ: сходъ; бѣднота настаиваетъ, чтобы поля передѣлить, ибо надѣлы страшно неравномѣрны, а богачи не хотятъ... Вотъ моментъ. Озлобленная голытьба; истомленная баба, за которой сироты безъ надѣла; пропойца мужикъ, заложившій надѣлъ міроѣду, фабричный, которому нѣтъ большого интереса въ передѣлѣ, но который радъ случаю пофорсить и поглумиться, многосемейный мужикъ обстоятельный и мрачный, и потомъ эта кучка сытыхъ, расчесанныхъ, "честныхъ", солидныхъ крѣпышей, цѣпко отстаивающихъ старый порядокъ... Вотъ моментъ!