Я говорила с ним, прямо сказала, что ГИЗ не хочет его предисловия к Есенину, что у него слишком много врагов. Он сейчас же сказал, что все равно писать не может.
3 июня 1929 г. Был Николай Никитин7, очень ахал, что я переменилась, потом сказал, что у меня одно лицо с Сергеем.
Сергей Есенин. Рис. Ю. Анненкова. 1923
18 июня 1929 г. Утро все с Соней Волковой8 просидели в приемной Калинина. У него народу больше сотни -- мужики, бабы, всякие... Нас пустили в какую-то совсем другую приемную... Очень Михаил Иванович мил. Принимает стоя, говорит быстро, сразу все понимает. Мы просили о Всеволоде9, а потом я об издании. Говорит, что Мейерхольд10 ему писала, но что в ЦК и Халатов11 ему сказали, что вовсе Есенин не запрещен. Велел официальную бумагу принести. До чего легко, просто и по-человечески с ним. Он очень, очень мне нравится. Это не поза, потому что он прост и искренен. Сбегала от него в "Федерацию", они мне сразу все написали.
Прошлую среду была у Горького12. Позвонила накануне, просила секретаря, а подошел он сам. Говорю, хочу видеть. Еще раньше я просила Екатерину Павловну13 взять на себя, она отсоветовала через нее, лучше вы сами. Ну, дальше. "Где вы живете?" -- "На Остоженке". -- "Сколько езды?" -- "25 минут". -- "Не успеете, приезжайте завтра в 10 утра".
Вечером была у Кати, она просилась идти вместе.
Большие комнаты, солнце, очень много хороших вещей. Секретарь, вероятно, сын14, приятный на вид. От людей и вещей идет какое-то благополучие, спокойствие, как бывало в домах прежде. Ждали минут 15, потом провели в кабинет. Сидит за столом, пропасть бумаг, как-то суетливо, торопливо все на столе перебирает. Моложе, чем я думала. Усы рыжеватые, в голове небольшая проседь. Глаза большие, очень светло-голубые, с какой-то прелестью. Во всем -- некоторое очарование, привлекательность. Кашляет ужасно и плюет большие куски мокроты.
"В чем дело?" -- "Пришли просить совета и помощи". Сперва сделал вид, что ничего не знает. "Как запрещены, на словах или официальная бумага?" -- "Вычеркнуто из плана "Федерации". -- "Навсегда или временно?" -- "Временно, но насколько -- неизвестно". -- "До осени ничего нельзя сделать". Указала на положение семьи и на требование читателей. "Главлит и Лебедев-Полянский15 совершенно самостоятельны, коллегия НКПр ничего не может сделать", -- это он в ответ на то, что Луначарский принял близко к сердцу. Я спрашиваю, что это -- ЦК или Главлит. "ЦК ничего не запрещает, а может только Керженцев16 ругать книгу до выхода ее, в своих выступлениях. Это результат кампании, поднятой Бухариным17 против Есенина". -- "Во время травли вышло два издания, а сейчас эта волна схлынула". -- "Травля не прекратилась, еще на днях я читал где-то". -- "Это единичный случай". -- "Ну все равно. Тогда пропустили эти два издания, по ошибке, по недосмотру цензуры. Есенину навредили очень и его друзья -- Мариенгоф18, Крученых19". -- "Это враги". -- "Ну, да я говорю вообще о тех, кто писал о нем. На днях я уезжаю, вернусь через 6-7 недель. В августе можно будет начать хлопоты и тогда может удастся, потому что ожидаются перемены цензурные (не помню точных его слов об этом, но вообще смысл всего его разговора был таков, что с Лебедевым-Полянским нельзя договориться, а с августа не будет легче). Есенин не единичный случай -- целый ряд книг ошибочно запрещен, вот и пьесы почему-то не разрешают". Об избранном. "Не разрешат ни в коем случае. Это будет квинтэссенция. Кто его будет составлять?" -- "Издательство хотя бы". -- "Разве можно доверить издательству? Они сделают такой выбор, что по всем городам молодежь будет валяться на улицах, разложенная Есениным". -- (Попытка остроты) -- И опять: "Ждите до августа". -- Уходим. Вслед Кате: "А на брата-то совсем не похожа". -- Она молчала, злилась ужасно. Говорила мне, что нужно было сразу уйти, а мне хотелось распознать его. Он накануне говорил, по-видимому, с Керженцевым. Я не умею записывать разговоры. Конечно, все это шло не так отрывисто и сухо.
29 июля 1932 г. Была у Воронского, об издании Есенина. Кипяткевич предлагал ему редактирование. Он будет настаивать на полном и говорит, что ни за что Есенина не будет "причесывать". Просил у меня разные материалы неопубликованные. Хочет сделать что-то вроде Академического20. Сказала, что дам, если добьется полного. Буду зиму с ним работать над дорогим моим делом. Я счастлива ужасно.