-- Вам тошно, почему так?..
-- Потому что скоро будут сражаться, а я сражаться не буду. Судовые команды всюду заполнены.
-- Вам так хочется сражаться? Эта война, знаете, будет нешуточная. Разве у вас нет ни жены, ни детей, ни отца, ни матери?
-- Есть у меня, конечно, отец с матерью, да глядеть я на них больше не хочу, капитан! Есть у меня и жена, но я не знаю, где она. Есть у меня и ребенок, но я никогда его не видал.
Ах, вот оно что!..
-- ...Значит, капитан, вы понимаете...
Нет. Я совсем не понимаю... Но это ничего не значит.
-- Амлэн, в таком случае... послушайте: я буду командовать миноносцем в Шербурге... Хотите, я возьму вас к себе?
Почему я ему это предложил? Мне было бы очень трудно это сказать. Мало людей менее знакомых мне, чем этот человек. Но редко кто был с первого раза так таинственно симпатичен... и взаимное впечатление должно быть верно, потому что Амлэн, нормандец, не отвечает мне: "В самом деле"... Напротив, он был бы бретонец, если бы не ответил мне более ясно:
-- В море с вами? Если вы хотите, я согласен. С вами в море! Еще бы. Это мне по душе, командир.