Она смеялась, показывая прекрасные зубы. В ее проворных, озорных руках японская кукла прыгала, кувыркалась...
-- Перестань! Оставь ее в покое. Это не потаскушка из Мулен Руж. Ее надо уважать. Это гейша. Она не прыгает, как коза или блоха. Она танцует гармонично, серьезно, священнодействует, как жрица... Она жрица и есть... Посмотри на ее прекрасные длинные руки, посмотри на ее печальные и насмешливые глаза... Прошлую ночь мне было скучно. Она меня искусно развлекала своими затейливыми гримасами и своей двусмысленной улыбкой. И мы беседовали в молчании, в то время как я выкурил четыре пачки турецких папирос. Она рассказывала мне самые философские и самые редкостные истории, и в благодарность я спел ей три песенки...
Она смеялась больше.
-- Мне ты никогда не пел песенок...
-- Разумеется, нет. Это -- для гейш. Тебя обнимают... вот так... тебя ласкают... вот так...
-- Оставь.
Она оттолкнула его рукой, которая вдруг задрожала. И она оперлась локтем на подушку и щекою на сжатый кулак.
-- Послушай: хочешь сделать мне удовольствие?.. Большое, большое удовольствие? Спой и мне тоже песенку.
-- Нет.
-- Спой, я тебя прошу... Одну только маленькую песенку!.. Ты видишь, я нетребовательна. Песенку, какую ты захочешь... Но спой! Как ты пел для куклы...