Прослушав стихотворение мое, Майков просил повторить последние две строчки. Я повторил:
В восхищенном сияньи далекой луны
Небеса побледнели, блаженством полны.
-- Нет, побледнели тут не идет! Разве вы не чувствуете по тону стихотворения. Здесь нужно другое слово, более подходящее. Оно есть, я это знаю. Это всегда чувствуется. Прочтите еще раз это стихотворение.
Я начал читать.
И, когда я дошел до отмеченной строки, он снова напряженно поморщился, задумчиво провел несколько раз рукою по волосам, повторил про себя несколько раз строчку, и вдруг сразу просветлел, вскинул руки кверху и, торжествуя, воскликнул:
-- Позабылись! Вот оно слово! Небеса позабылись, блаженством полны...
И на этот раз и впоследствии Майков упрекал молодых поэтов, что они мало работают над своими стихотворениями. И во время этой встречи моей с Майковым, я воочию убедился, как работал над своими стихотворениями Майков.
-- Вот я вам прочту мое последнее стихотворение: "Идиллия", -- сказал Майков и потянулся к одному из исписанных и перечеркнутых листочков на столе. Отбросил его.
-- Нет, не то.