У меня отлегло от сердца. Пускай это были даже какие-нибудь драгоценные часы -- все равно, тут не было еще достаточной причины так убиваться, и мне стало даже несколько досадно, что я сначала так горячо принял к сердцу это, в сущности, ничтожное происшествие.
-- Ах, часы! Ну, это дело поправимое.
Она уловила, вероятно, некоторое разочарование в моем голосе и с горечью воскликнула:
-- Вы не знаете, как ужасно потерять эти часы! Поправимое! -- повторила она с упреком мое слово. -- Нет, нет, это будет непоправимое горе, если не вернуть их.
-- Ну, полиция постарается, надо было только пообещать за это вознаграждение.
-- Да, да, я обещала все, что они захотят; я оставила объявления во всех газетах; я готова заплатить все, что могу -- только бы вернули! В десять, двадцать, в пятьдесят раз больше, чем стоят эти часы! -- Вы думаете, это какие-нибудь драгоценные часы? -- прервала она свою речь, видя мое изумление. -- Нет, нет, это самые простые, старые, стенные часы с кукушкой. Знаете, такие старые, дешевые часы с кукушкой?
-- Но, в таком случае, я совсем не вижу причины приходить в отчаяние.
Она терпеливо выслушала меня и ответила с кроткой печалью:
-- Ах, вы думаете... Конечно, я с этим могла бы примириться, но муж мой... Это будет для него такой удар, такой удар! Видите ли, он у меня слепой, и эти часы были его единственной отрадой.
-- Но, ведь, их можно заменить новыми часами, если потерянные не найдутся; можно подыскать часы, похожие на них; наконец заказать подобные.