Не падет ли она на тех, кто шел за его телом, уже охваченным агонией? И на всех, кто сейчас празднует этот великий день и дышит его голубым ароматным дыханием.
Толпа ушла, и остались только двое... Только двое... Он и она.
Они стояли молча около того самого места, где лежал самоубийца, боясь взглянуть друг другу в глаза.
Пахло карболкой и морем. Окровавленные клочья ваты валялись на песке и плавали около берега на воде, окрашивая ее зловещим пурпуром.
Зато дальше вода была зеленая, как ярь. Лишь кое-где фиолетовыми пятнами выступали сквозь нее камни.
На сыром влажном песке еще четко вырисовался след от лежащего тела. Здесь, полчаса тому назад, он стоял сильный и живой, но уже обрекший себя на смерть. Если бы они тогда встретили его!.. Ну, что ж! Им было бы досадно, что посторонние глаза увидели их счастье. Они хотели быть одни. Спрятанное от других, оно делало их богаче.
Скрылась карета... Скрылись люди... Здесь было пустынно; ни справа, ни слева их почти не было видно за скалами и мшистыми камнями, уходившими в море.
Один из камней далеко от берега выступал черным гребнем и его то заливала, то открывала вода.
Острый парус блестел вдалеке, где море было густо-синего цвета.
Чайки лениво носились над водою на распущенных крыльях.