Гринчуков ответил ей также по-английски, и та весело закивала головой.
Из общей залы продолжали доноситься смех, голоса, которые вдруг переплел сверкающим узором страстный мотив кекуока.
Но они не стали заходить в общую залу, а прошли в кабинета, куда тотчас же явились женщины.
Это был дорогой американский дом, и с малознакомыми гостями женщины на первых порах вели себя не только сдержанно, но и чопорно, и одеты они были в бальные, декольтированные платья, совсем почти как леди в белом отеле с колоннами, мимо которого проехали моряки.
-- Шампанского! Много шампанского! -- приказал Гринчуков... И -- мисс Мэри! Надеюсь, она...
Но круглая дама не дала ему договорить.
-- О, мисс Мэри сейчас будет здесь.
IV.
До прихода мисс Мэри, несмотря на шампанское и на желание быть развязными и веселыми, чувствовалось какое-то стеснение и неловкость. Может быть потому, что из моряков Гринчуков только один совершенно свободно говорил по-английски. Доктор почти не знал ни одного звука ни на каком иностранном языке, а Крейцер, хотя понимал английский язык, предпочел бы говорить по-немецки или по-французски.
Впрочем, ему совсем не хотелось вступать в беседу с этими дамами, да он и не знал, какой взять тон.