И опять голубое жало вонзилось в темноту, гася звезды в выхваченной им полосе и заставляя бледнеть красные от вина и духоты лица.
-- Браво! Браво! Бис! -- возбужденно закричали голоса, заглушая опять охватившую всех тревогу.
Музыка продолжала играть, но танцовщица сделала решительный жест рукою и опять упорхнула за занавеску.
Публика зашумела еще упрямее и настойчивее; оборвавшаяся музыка заиграла снова, как бы вызывая манящими звуками крылатое создание. Фанни опять появилась в глубине эстрады. Публика, думая, что она сейчас будет танцевать, готова была умолкнуть, но танцовщица сделала отрицательный жест рукой и уже опять намеревалась исчезнуть, когда, покрывая слабые хлопки, раздались сильные резкие аплодисменты, заставившие даже публику оглянуться.
Высокая, запыленная фигура офицера, лавируя между столиков, приближалась к эстраде, вытянув вперед руки и хлопая с такой силой одной ладонью о другую, как будто между ними разрывались детские хлопушки.
Это несколько развеселило публику и отвлекло внимание от танцовщицы. Кивая ей и продолжая хлопать, он как бы говорил с фамильярной улыбкой всем своим красивым молодым лицом: ну же, Фанни, не упрямься, танцуй.
Но артистка явно отказывалась, и если осталась одно лишнее мгновение на эстраде, так единственно за тем, чтобы особенным приветствием ответить на приветствие своего знакомого, может быть любовника.
Он сделал недоумевающую гримасу и повернулся спиной к сцене. Лакей услужливо подставил ему стул около ближайшего столика, его столика, и офицер шумно занял место, кивая направо и налево, по-видимому, чувствуя себя здесь, как дома, несмотря на свой запыленный и чересчур воинственный вид. Через несколько минут, когда он с аппетитом принялся за еду и напитки, к его столику подошла женщина, уже с блекнущим лицом, но с прекрасными глазами и волосами, по которым сразу можно было узнать ослепительного Махаона.
-- Это глупо, Фанни, -- встретил он ее, отлично выговаривая по-французски и пожимая ей руку. -- Почему ты не захотела танцевать?
Она сделала движение левым плечом и, с досадой шевельнув тонкими правильными бровями, ответила: