Но город, небо и море, все это было, точно бред, а правда -- только один этот красный флаг, да толкающие в безграничную бездну вздохи пара.
Правая рука его сделала неловкое движение. Он увидел сотни испуганно открывшихся глаз. Молчание пропасти. Оно коснулось его виска холодным жалом. Он сам не слышал выстрела, пронизавшего всех, как молния. Только что-то толкнуло его в висок, и, все еще судорожно сжимая в руке револьвер, он весь вытянулся, изо всей силы стараясь удержаться на ногах и не повалиться в ту сторону, откуда был удар.
Он глазами хотел зацепиться за что-то, и, сквозь обволакивающий их туман, диким взглядом блуждал в голубой бездне неба.
И вдруг нашел. Красный призрак, колеблясь, извиваясь и хохоча торжествующим, бесшумным смехом, тянулся к нему жадными огненными объятиями. Он ширился и рос с такой быстротой, что кружилась голова, и все заслонял собою, впитывая в себя землю, море, небеса.
Вот он покрывает своими объятьями его голову, грудь... Но от кровавых одежд, окутывающих ноги, идет ледяной холод. Сейчас они оба с страшной быстротой полетят в пустоту, наполненную немеркнущим голубым светом и так будут лететь вечно... вечно. Летят!.. Захватывает дух. Он глубоко, в невыразимом блаженстве забытья, вздохнул...
Его не успели поддержать, и он рухнул на палубу, как с размаха срезанное невидимой секирою дерево.
Толпа, в первую минуту потрясенная, вдруг ахнула, зашумела, и куртки смешались с белыми кителями вокруг распростертого вытянувшегося тела. Все жадно глядели на него, точно надеялись у него выпытать последнюю тайну.
Он еще дышал, глаза его еще были открыты, но в них уже не было мерцания жизни, и тусклые искорки, светившиеся на потускневшем безжизненном стекле их, шли не изнутри, а падали с неба и трепетали так же холодно, как на светлых пуговицах его мундира.
Еще пахло выстрелом и опаленными волосами, и этот тяжелый едкий запах отравлял не одно только дыхание. Он один заставлял верить в совершившийся ужас. Это была третья смерть на корабле в продолжение суток. Но те две смерти не поразили их так, как эта: они были вызваны борьбой. Кровь за кровь. Эта же кровь падала на кого-то пятнами едкой ржавчины, и в ней должна была таиться мстительная сила, требующая расплаты.
Никто не решался подступить к нему. Доктор, с толстыми усами и глазами на выкате, подошел к умирающему и, вставши перед ним на колени, наклонил к нему голову и взял руку.