-- Слава Богу, кажется, извозчики!
Все обратили туда глаза. Но через минуту ясно было, что это верховые. Из клубившейся пыли поблескивали то дула винтовок, то острия пик, то просто, дробившие луч солнца, пуговицы.
Офицеры переглянулись и приняли строго холодный вид.
Вероятно, они были приняты за бунтовщиков, потому что казаки летели на них с боевой решимостью, и, только совсем приблизившись, стали осаживать лошадей.
Запыленные усатые лица и вихры, торчавшие из-под лихо державшихся шапок, сразу утратили вид дикого ожесточения и выражали только любопытство.
Сотник, маленький, худощавый, в сапогах с высокими каблуками, всей своей наружностью напоминавший шахматного коня, соскочил с седла и представился офицерам.
Не надо было ни о чем расспрашивать; одного вида этих чемоданов, солидно покоившихся на песке, достаточно было для объяснения.
Сжимая в кулаке нагайку, он, видимо стараясь угодить морякам, в бешенстве стал грозить гиганту кораблю, величаво и недвижно стоявшему на рейде.
-- О, изменники! О, негодяи! -- скрежеща мелкими мышиными зубами, разражался он площадною бранью. -- Перевешать их!.. Взорвать! Чего смотрят! Взор-рвать! -- трещал он, брызгая слюной. -- Так позорить Россию! Оскорблять так доблестных офицеров!..
Он переусердствовал в своем негодовании, и офицеры почувствовали неловкость.