Случайно поймавший последние слова, механик также шепотом добавил:
-- К тому же они хотят высадить нас не в самом городе, а в окрестности. Неудобно, черт возьми, с чемоданами тащиться офицеру.
Тем не менее, некоторые офицеры не хотели оставлять своих вещей на корабле. Они шепотом оправдывались между собой, что не желают оставлять этой сволочи ни одной тряпки, тем более вещей дорогих почему-либо для них.
Но они не успели еще спуститься в свои каюты, как Горьков обратил на себя общее внимание, резко прозвучавшим голосом:
-- Я не поеду с вами.
Офицеры все обернулись, как один, на это восклицание, одни с недоумением, другие -- с негодованием. Эти переглянулись между собой. Недаром они считали его либералом и косо посматривали на его отношения к матросам. Но, чтобы он стал изменником, этого никто не мог предположить, хотя эти замкнутые, молчаливые люди всегда тщеславны. Тем хуже для него. За часы власти и преступного величия он страшно поплатится.
Они втайне готовы были злорадствовать над ним, и только один Лаговский побледнел от испуга. Он не допускал такого безрассудства со стороны товарища.
-- Горьков... -- прошептал он, почти с мольбой простирая руки.
-- Я не поеду с вами, -- еще тверже повторил тот, раздраженным, почти истерическим голосом.
До этой минуты Лаговский еще не терял надежды уговорить его, доказать ему все безумие его поступка, не говоря уже о позоре, которым он покроет себя и этот мундир.