Мертвое тело на дне лодки перекатывалось от одного борта к другому, и голова его глухо постукивала о деревянные доски, и в этом безмолвном присутствии трупа среди двух еще живых людей было что-то еще более ужасное, чем в ночной темноте, буре и волнах: грозный, пронзительный намек на неизбежность, на гибель.
Глаза с ужасом отворачивались от него, но и везде все было полно тою же угрозой: в кругу, затянутом цепкой сетью ночи, реяла смерть и глядела на них тусклыми, мрачно светившимися глазами.
Искорки этого света все чаще и чаще начали проблескивать в темноте, и скоро ими засветились вокруг волны; осклизлые и упругие, они как бы покрылись блестящей чешуей и в том заколдованном кругу, где бились рыбаки, волны отделились от ночи и кружились светящимся хороводом смерти, вопя и стеная мрачные погребальные песни.
Волны фосфорились, но это свечение, давно знакомое рыбакам, казалось теперь сверхъестественным: они чувствовали себя перенесенными в новый мир, невозвратно далекий от настоящей жизни, о которой им говорила только кровь, выступавшая из-под сорванных мозолей, да палящая жажда, от которой лопались губы, а нёбо делалось липким и металлическим, и этой жаждой горел не только рот и горло, но и все внутренности, даже сохнущие и нывшие кости.
Сухой и шершавый язык прилипал к губам и гортани, напрасно пытаясь достать, выжать хоть каплю влаги, и, поневоле, оба рыбака жадно раскрывали рты, ловя ими хлопья носившейся по ветру пены и соленые брызги, коловшие рот, но нисколько не освежавшие его.
Они знали, что морскую воду пить нельзя, хотя бы жажда грозила смертью, но эту жажду можно было облегчить, набрав в рот морской воды, держать ее, не глотая, или хоть выполоскать ею перегоревшее нёбо, десны и язык.
Но, вот, рыбак помоложе, который не мог уже более терпеть, не выпуская весел из рук, качнулся в сторону, когда налетела огромная, закрутившаяся волна и лодка зарывала в ее пене нос; он на лету подставил раскрытый рот, и, облив все лицо его, волна наполнила этот рот солоновато-горькой влагой, так что он едва не захлебнулся.
Покачнулась лодка, черпнув краем борта воды, которой и без того было достаточно внизу, так что тело хлюпало там.
-- Убью! -- закричал старик каким-то свистящим хрипом.
-- Не могу больше!