Теперь их не обрадовал даже этот скупой намек на солнце, которое они увидели в первый раз в продолжение двух суток, несмотря на то, что этот намек давал до некоторой степени возможность определить ту сторону, куда надо держаться.
Все равно, сил для дальнейшей борьбы не было. А лодка казалась все более и более тяжелой.
Однако, ни одному из них не приходило в голову выбросить отягощавшую лодку рыбу, пойманную в первый день их ловли и теперь как-то зловеще шуршавшую в ящике на баке.
С тех пор, как случилась беда с их товарищем, прошли почти сутки; у них уже не оставалось никакой надежды на то, что он очнется.
И оттого, что они понимали, что это труп, лодка казалась еще тяжелее, и им было странно, что даже с таким тяжелым грузом она продолжает качаться на волнах, а не идет на дно.
Но если бы им теперь и грозило это, вряд ли они решились бы выбросить труп за борт. Пусть уж лучше эта деревянная скорлупа для всех троих станет гробом.
В том направлении, где закатывалось солнце, должна была быть земля; но волны продолжали идти оттуда, хотя ветер, по-видимому, был не так стоек и свиреп. Он как будто устал дуть все в одном и том же направлении и налетал порывами, срывая пену с волн и вместе с брызгами бросая ее в лодку.
Но волны уже так разгулялись, что и без ветра не скоро могли бы угомониться. Несмотря на то, что рыбаки каким-то чудом держались верно, их ветром отнесло далеко.
Это ясно было из того, что между ними и землей вдруг показался дымок парохода. Откуда бы ни шел этот пароход, все равно, он шел далеко от берега. И если так же далеко, как и от них, при таком волнении даже и без ветра, им вряд ли суждено будет добраться до земли.
Эти мысли, как тяжелые камни, поворачивались у них в головах.