-- Опять этот рыжий там.
-- Где?
-- Вон там, носом уткнулся в дерево. Он, может, думает, что он дятел. Эге... Почуял... крадется... крадется. Видно, -- на голос... Прямо ко мне.
-- Стой... Я его сейчас.
И малый лет восемнадцати хватает кусок земли и бросает через забор, норовя угодить в больного.
За ним то же самое проделывают и другие, бросая пыль, землю и даже камни; просто, на удачу, авось кому-нибудь да угодит.
За стеной раздается неистовый крик, и крики угрозы несутся из окон. Мастеровые, гогоча и посвистывая, опрометью бросаются бежать.
Грише становится страшно, но уже не сумасшедших, которые за решеткой, а тех, что ни с того ни с сего норовят причинить им обиду.
-- Идем, мама, идем, -- торопит он мать, и они идут дальше, постукивая палочками о пыльную землю.
Что-то гудит наверху. Это змей. Нитки не видно: его запустили издалека.