Чтобы предотвратить катастрофу, она скорее согласилась отказаться от моей любви, от моего поклонения, так долго освещавшего ее ореол красивой и интересной женщины, чем видеть меня мертвым. Она не могла не знать, что, осторожно погасив мою последнюю надежду, она спасет мою жизнь, но навсегда потеряет мою любовь, и все же решилась на это.
-- Ну, я нахожу это тоже опасной операцией! -- воскликнул красивый, но мрачный инженер, боявшийся любви как огня и впоследствии застрелившийся-таки от неоправданной страсти.
Но поэт мягко возразил ему:
-- Это справедливо в девяносто девяти случаях из ста, но, здесь я должен повториться, -- она была настолько чутка, что могла решиться на эту операцию без особого страха. Наконец, кто знает, может быть, она бессознательно предчувствовала, что тайно для обоих нас здесь выдался особенно благоприятный случай.
-- Непонятно.
-- О, еще бы! Но скоро вы поймете...
В один сентябрьский вечер, когда долго крепившаяся природа вдруг как будто вскрывает жилы, обливая пурпурной кровью деревья, траву и заревые облака, -- мы были вдвоем на ее даче, и это последнее торжество умирания отзывалось в моей душе созвучным эхом.
Мы молчали, наблюдая, как гаснет последний отблеск зари в небе и с тихими вздохами падают на аллею желтые листья.
Тогда, точно поняв все, что происходит в моей душе, она тихо протянула мне руку и сказала голосом, от которого задрожало сердце:
-- Друг мой, я долго колебалась прежде, чем принести вам эту жертву, но, мне кажется, вы заслужили ее, вы один из всех...