II
Маленький веселый дом отправлялся из Смирны в Мерсину.
Моряки нашего парохода отлично знали хозяйку, которая вела свое дело на два фланга: одно заведение у нее было в Смирне, другое в Мерсине, и состав, таким образом, постоянно менялся и освежался новыми экземплярами.
В Мерсине в ее отсутствие заведением заведовал ее сын, молодой человек. С ним приключилась неприятная история, внесшая большой беспорядок в коммерцию этой почтенной матроны. Я узнал об этой истории от старшего механика-грека.
Сидя на своем складном стульчике около лестницы в машину и покуривая трубочку, он раз пять в день выслушивал сетования хозяйки на злополучную судьбу.
-- Нет, вы только вообразите, -- попивая турецкий кофе из маленькой чашечки, жаловалась она старому знакомому своему кафеджи, будочка которого стояла у борта, неподалеку от машины. -- Мальчишка совсем сошел с ума. Он влюбился в негодную девчонку Джамиле, да так, как будто никогда не видывал других женщин!
У кафеджи выцветшие глаза, которые с первого взгляда кажутся слепыми, а борода такая серая, что падающий пепел с его папиросы сливается с ее волосами. И голос его такой выцветший, как глаза.
-- Ну, что ж, -- отвечает старый кафеджи, -- обыкновенное дело. Когда человек около огня, он должен загореться.
-- Э, пусть бы себе и так! Но мальчишка стал бросать в этот огонь слишком много. Тратил на нее все, что выручал от дела. Он покупал ей самые дорогие ткани, кольца, браслеты и, наконец, купил ей даже граммофон. Такой девчонке -- граммофон!
Старый кафеджи и тут не удивился нисколько. Когда-то он сам был темперамента пылкого и видывал виды.