Мало-помалу она как-то безотчетно начинает прислушиваться к гулкому пению из трюма и спрашивает кафеджи, что они там поют.
Кафеджи, плавающий с паломниками десятка полтора лет, прислушивается, разинув рот, и отвечает:
-- Молебен Божьей Матери.
Она напряженно морщит лоб, точно вспоминает что-то далекое, наконец, встает и, к удивлению кафеджи, нерешительно спускается в трюм.
Большие золотые кольца серег в ее отцветших ушах, покачиваясь, вспыхивают на солнце.
В трюме горбатый монашек, соорудив на покрытых полотенцем грузовых досках подобие аналоя, где светится красная лампадка, читает акафист Божьей Матери, а толпа паломников поет.
Накрашенная женщина вмешивается в эту толпу, тяжело сгрудившуюся и дурно пахнущую, и усердно молится вместе с другими.
III
Ночью мы приходим в Хиос.
Среди звездчатых огней города сосредоточенно ярко сверкает красный огонь маяка. Ветер свистит в снастях, и лодки, подплывающие к пароходу и освещаемые его огнями, кажутся вынырнувшими из преисподней. Они качаются на волнах и шлепаются об воду с размаха, обдавая брызгами сидящие в них черные фигуры.