Пустой чай с хлебом, вместо ужина, был плохим утешением для него и для его жены; правда, он несколько согревал внутренности, но кожа оставалась холодной и отсыревшей до того, что казалась не собственной, а надетой на время, как не успевшая высохнуть ткань.
-- Чёрт возьми, ведь есть страны, где теперь светит знойное солнце, -- вырвалось у него с раздражением, -- и на деревьях краснеют зрелые апельсины, в то время, как тут же, на тех же самых ветках белеют их благоуханные цветы и образуется новая завязь.
-- Как, вместе и апельсины и цветы? -- не поверила жена.
-- Ну, да, еще там не такие чудеса бывают. Вон в Мексике, говорят, растет голубая трава, а в Индийском океане плавают такие рыбы, что под водой они кажутся покрытыми драгоценными камнями.
-- У тебя вечно такие фантазии, -- недовольно отозвалась она, думая, что он над ней смеется, что бывало довольно часто. Обыкновенно это в ней не возбуждало ничего, кроме веселья, но тут, в первый раз, с её губ, блекнущих от горечи жизни, сорвался упрек.
-- Если бы ты поменьше фантазировал, наверное, нам лучше бы жилось.
Он удивленно поднял на нее глаза и, вероятно, это удивление приняло бы тот вспыхивающий тревожными огоньками тон, который от пустяков ведет к роковым ссорам, если бы в эту минуту в дверь не раздался стук.
II
Ничего доброго от этого стука ожидать было нельзя в такой вечер и при такой нужде.
Но когда на пороге появилась незнакомая дама в черном, муж и жена взглянули на нее с изумлением. Она была просто, но очень хорошо одета и, по-видимому, приехала в крытом экипаже, так как ни на её изящного фасона котиковом пальто, ни на её изысканной фетровой шляпе, не было никаких признаков той слякоти, которая заливала воздух. А её матового тона бледное печальное лицо и глаза были таковы, как будто она явилась из той самой страны, о которой он только что бредил.