-- Да зачем же в горнице? Мы где-нибудь это в сарае у вас обработаем, -- весело подхватил доктор. -- У вас нет ли пустого сарая?
-- Есть сарай, как не быть... -- нерешительно ответил Ермолай Иванович.
Ермолай Иванович, очевидно, тоже побаивался вскрытия, даже в сарае, но отказать начальству ему тоже не хотелось. Он оглянулся на красную занавеску и затем таинственно сообщил:
-- Хорошо-с, извольте-с... Только чтобы жена не знала. Я ей скажу, что, мол, у соседей... Она к ночи-то и на крыльцо побоится выйти.
-- Благодарим покорно, Ермолай Иваныч.
Наступал вечер, и на заиндевевших окнах отсвечивал фиолетово-золотистый блеск заката. Ветер утих.
Следователь допил стакан горячего чаю и выглянул в окно. Слышно было, что кто-то проехал мимо окна, и когда лошадь мимо окна проезжала, в горнице стало на мгновение темнее.
-- Приехали, -- известил следователь и уж стал одевать свою енотку, когда в горницу, весь красный от еле сдерживаемого смеха, вошел Кирилка.
-- Привезли труп? -- спросил доктор.
Кирилка не выдержал и прыснул смехом, причем его круглое, красное, рябое, безбородое лицо выражало верх веселья. Он не мог говорить и только утвердительно кивал головою, стараясь тщетно в то же время удержать смех.