Почтовая карета неслась своимъ дьявольскимъ лётомъ, конечно, нисколько не заботясь о томъ, что говорятъ про нее.
На станціяхъ рука высовывалась изъ дверцы и щедро платила прогоны; невидимыя уста приказывали новому ямщику гнать изо всѣхъ силъ, обѣщая на-водку.
И странно: въ-продолженіе послѣднихъ двухъ недѣль, по дорогѣ къ Мецу, отъ множества проѣзжающихъ, часто случалась остановка въ лошадяхъ. Почтовое вѣдомство не знало, что и дѣлать. Кареты, не взирая на качество содержавшагося въ цихъ, часто такъ долго ждали на станціяхъ, что и дилижансы догоняли ихъ. А для нашей кареты подобныхъ непріятностей будто не существовало: всюду ждали ее свѣжія лошади, точно ловкій курьеръ ѣхалъ впередъ и подготовлялъ все.
Банкротъ, Англичанинъ съ сплиномъ, или любовная контрабандада; кто бы тамъ ни быль, но желанія путешетвениковъ исполнялись какъ-нельзя-лучше.
Въ три часа они сдѣлали почти пятнадцать льё.
Выѣхавъ изъ Сен-Жан-ле-да-Жюмо, карета покатилась по голымъ полямъ. Сторы разомъ поднялись съ обѣихъ сторонъ.
Ночь была безлунная. Среди черныхъ полей, едва виднѣлась сѣрая полоса дороги; совершенный мракъ царствовалъ внутри кармы; еслибъ любопытный взоръ и заглянулъ, то развѣ только отличилъ бы три человѣческія фигуры. Къ-тому же, эти фигуры только изрѣдка шевелились, а въ спокойномъ состояніи смѣшивались съ перегородками кареты.
Уши открыли бы тутъ больше, нежели глаза. Три пассажира дѣйствительно говорили между собою, и, казалось, многое хотѣли разсказать другъ другу. Такъ, ухомъ узнали бы вы, что тутъ не было женщинъ: слышались три голоса, хотя различной интонаціи, но всѣ рѣзко-мужскіе.
-- Какъ ты хочешь, Отто, говорилъ одинъ съ легкимъ откликомъ апатіи: -- а я полюбилъ его еще больше съ-тѣхъ-порь, какъ узналъ, что онъ игрокъ!
-- Ты будешь дурачиться всю жизнь, отвѣчалъ важный, звучный голосъ тономъ упрека, въ которомъ слышалась снисходительная нѣжность: -- Фи! Гётцъ!.. Что же, игра развѣ принесла тебѣ счастье!.. А ты, Альбертъ, будешь также хвалиться женщинами?