-- Это правда, сказалъ наконецъ съ смиреннымъ видомъ Альбертъ: -- мы отклонились отъ своей обязанности.
-- Не исполнили порученій, прибавилъ Гётцъ растроганнымъ голосомъ.
Они искали въ темнотѣ руки Отто.
-- Братъ, сказали они: -- прости насъ!
-- Прости насъ, продолжалъ Альбертъ.-- Богъ надѣлилъ тебя благоразуміемъ за всѣхъ насъ, и если когда сдѣлали мы что-нибудь хорошаго, то это -- исполняя твои приказанія.
-- Тебя тамъ не было, продолжалъ Гётцъ:-- ты весь день былъ въ домѣ Гельдберга... А что мы безъ васъ?.. Старыя дѣти, которыя еще не научились вести себя.
Что-то необыкновенно-трогательное было въ этой покорной просьбѣ людей сильныхъ, просившихъ прощенія и нестаравшихся оправдываться.
Отто былъ тронутъ, но не отвѣчалъ ни слова, и братья думали, что онъ еще сердится.
-- Клянусь честью, продолжалъ Альбертъ: -- Гётцъ и я, мы ходили каждый день утромъ и вечеромъ въ Улицу-Дофина, спрашивали г. Франца и намъ говорили, что онъ еще въ Парижѣ... Можетъ-быть, слѣдовало подробнѣе разузнать...
-- Да, да, прервалъ Гётцъ: -- и особенно я могъ бы даже догадаться; потому-что нашъ Гюнтеръ не являлся къ ланцкнехту.