-- Хуже всего то, заключилъ Альбертъ, вздыхая: -- что всю недѣлю мы дѣлали изъ ночи день, живя Богъ-знаетъ гдѣ, и убѣгали тебя, Отто... Надо во всемъ признаться; мы не хорошіе люди!.. мы думали: изъ этого мѣсяца свободы возьмемъ восемь дней, -- восемь дней забытья, опьянѣнія, веселости!.. поживемъ еще недѣлю предъ безконечнымъ томленіемъ въ неволѣ... Поблаженствуемъ, запасемся веселыми воспоминаніями на все время, которое приведется потомъ тянуть до смерти во Франкфуртской тюрьмѣ.
Альбертъ замолчалъ; они ждали рѣшенія брата.
Отто слегка пожалъ ихъ руки.
-- Богъ видитъ наши сердца, проговорилъ онъ:-- и знаетъ, что для меня еще нужнѣе прощеніе... потому-что я также имѣлъ слабость... я допустилъ къ сердцу мысль, противную долгу... Мы всѣ трое, друзья, не устояли; загладимъ слабость и будемъ дорожить каждой минутой.
-- Клянемся! вскричали Гётцъ и Альбертъ.
-- Черезъ недѣлю, продолжалъ Отто: -- мы не будемъ считать себя въ живыхъ: на восьмой день дадимъ и должны выиграть послѣднюю битву... Будемъ готовы и тверды!
-- Мы готовы, отвѣчали братья.
-- Я провелъ послѣднею ночь любви, прибавилъ Альбертъ.
-- Я выигралъ послѣднюю партію, сказалъ Гётцъ съ легкимъ вздохомъ: -- и выпилъ послѣднюю бутылку бордо...
-- Теперь, дай только Богъ пріѣхать во-время!