Колеса кареты застучали по неровной мостовой Монмираля.
Сторы упали.
Проѣхавъ городъ, когда карета снова покатилась по песку пустынной дороги, Отто опять заговорилъ:
-- Богъ дастъ, мы пріѣдемъ во-время, сказалъ онъ, стараясь ободриться: -- мы летимъ какъ вихрь; нѣтъ еще и четырехъ часовъ, какъ мы выѣхали изъ Парижа.
-- Да, проговорилъ Гётцъ: -- но до Блутгаупта еще далеко!
-- Не трусь, отвѣчалъ Отто; -- я какъ-то увѣренъ, что мы поспѣемъ.
Братья привыкли повиноваться этому голосу, какъ оракулу; притомъ, не смотря на различіе своихъ натуръ, они имѣли одно общее свойство: беззаботность.
Черезъ пять минутъ, они были уже почти-покойны.
-- Въ послѣднюю недѣлю, сказалъ Отто:-- я васъ почти не видалъ, братья... Знаю только, что Гетцъ обдѣлалъ дѣло въ Голландіи, а Альбертъ въ Англіи... и ничего больше. Теперь, можетъ-быть, мнѣ прійдется встрѣтиться съ Маджариномъ и фан-Прэттомъ; поэтому, мнѣ необходимо знать нѣкоторыя подробности... На-примѣръ, Маджаринъ говорилъ объ оскорбленіи... Ты, Альбертъ, конечно, можешь мнѣ объяснить это.
-- Ничего нѣтъ легче, отвѣчалъ счастливый человѣкъ голосомъ, въ которомъ слышалось самодовольство.