-- А ты, Гетцъ, объяснишь мнѣ, почему мейнгеръ фан-Прэттъ шопотомъ просилъ не открывать, какъ я,-- или скорѣе, какъ ты, взялъ у него довѣренность на полученіе отъ его агента знаменитыхъ векселей?
Гетцъ залился простодушнымъ смѣхомъ.
-- Ну, да, да! сказалъ онъ: -- я вамъ могу объяснить... это вамъ докажетъ, по-крайней-мѣрѣ, вещь важную въ нравственномъ отношеніи -- что вино и карты могутъ быть полезны... Но прежде, кажется, полезно было бы посовѣтоваться съ нашими съѣстными припасами. Для насъ на этой негостепріимной дорогѣ нѣтъ гостинницъ, а я ужь часовъ шесть не ѣлъ.
Онъ вытащилъ изъ кармана кареты наскоро-захваченные припасы и ощупью устроилъ себѣ закуску на колѣняхъ.
Альбертъ и Отто послѣдовали его примѣру.
-- Если угодно, сказалъ Гетцъ съ полнымъ ртомъ: -- я начну.
"По-утру во вторникъ, разстался я съ тобою, запасшись наставленіями на-счетъ будущей роли и двумя письмами твоей руки, Отто, адресованными къ Авелю Гельдбергу и помѣченными отъ 8 февраля.
"Авель, чтобъ удостовѣриться въ дѣйствительности вашего отъѣзда, проводилъ меня до первой станціи..."
Ночь скрыла улыбку на лицѣ Отто; Альбертъ и Гетцъ громко засмѣялись.
Послѣдній продолжалъ".